Матабар III

Ардан досуха «выпил» красный накопитель, доливая в звезду еще пять лучей, а затем сразу же сформировал вторую Ледяную Стрелу.

Вновь, закручиваясь веретеном, кристаллическая спица выстрелила из навершия посоха. Она летела прямо в морду оборотня, но тот, дернувшись в сторону немногим медленнее мутантов и вампиров, развернулся и… попросту схватил спицу. Перехватил прямо на лету. Он сжал пальцы, и та разлетелась мелкой крошкой, не причинив ни малейшего вреда созданию Звездной науки.

— Ситуация, — Аркар вскинул револьверы, Ардан занес посох над полом.

Но оборотень, оказавшись быстрее, чем взгляд был способен уследить, размытой тенью подхватил стонущего Индгара и, взвалив того на плечо, одним прыжком пролетая над головами вопящих, упавших на пол посетителей, выбросился через витрину на улицу.

Аркар с Арданом переглянулись и хором выкрикнули:

Ард вместе с Аркаром, перепрыгивая и перешагивая через валяющихся на полу, визжащих и кричащих гражданских, выбежали на улицу. На узком тротуаре, где тонкий поребрик полоской безопасности отделял миниатюрную проезжую часть от пешеходов, творилось нечто.

Аркар не успел отпрыгнуть в сторону, как Ардан с силой опустил посох на землю. На мгновение воздух вокруг них замерз настолько, что змейки инея заспешили прочь от того места, где древний дуб ударил о тротуар. А затем, не прошло и доли мгновения, как на пути автомобиля прямо из воздуха сконденсировалась неприступная, толщиной в полметра, а длиной почти в два с половиной, трехметровая стена изо льда.

А оборотень уже… карабкался по стене.

И все же — монстр, держа на плече потерявшего сознание Индгара, вбивая когти на свободной руке и ногах в кладку домов, прыгал со стены на стену.

Прохожие и горожане, очнувшись, начали кричать и бегать из стороны в сторону, напоминая мух в банке.

Аркар, вскинув револьверы, совсем не заботясь о том, что вдалеке уже взвыли сирены стражей, вдавил спусковые крючки. Грохот выстрелов десятимиллиметрового калибра затопил улицу, заставляя дрожать стекла в витринах и окнах. Пороховой смог врезал по носу не хуже пудового кулака, а свинцовые шмели со свистом рассекли пространство.

Тварь взревела, когда одна из пуль впилась в шерстяное бедро, заставив сумрак вечера окраситься всполохами густой, ярко-красной крови.