Матабар III

Наоборот — от него веяло покоем и нежностью. Заботой и желанием проводить в последний путь.

Тело мертвеца вспыхнуло в последний раз и развеялось черным пеплом, осевшим на листьях высоких крон. Фальшивых для всех, кроме двух — ученого и маленького волчонка, для которых это место стало логовом.

Волк поднялся и, запрокинув пасть, завыл. Глубоко и протяжно. Так, как воют лишь те, кто помнит и знает сухой, вечерний ветер поступи Духа Ночи, когда с первым огнем на крыльях Духа, начинается охота.

Кровь Ардана, поделившись с Волком Пылающей Тьмы памятью юноши, пробудила в том память предков. Точно так же, как когда-то давно Эргар пробудил в своем ученике память Матабар, дабы тот отринул свое человеческое сердце.

Волк подошел к Ардану и сел рядом с ним.

Ардан заглянул в полные ненависти и ярости глаза. Но теперь весь этот гремучий клубок эмоций был направлен вовсе не на раненного юношу, а на того, кто сейчас поднимался по медленной платформе, все ближе и ближе подбираясь к поверхности.

И волк заговорил. Заговорил словами, которые не записать и не произнести человеческим языком. Да и каким-либо другом. Ардан увидел в этих словах далекие тропы охоты, петляющие вдоль берегов Лазурного Моря. Увидел леса и поля, коих не знал прежде. Он услышал пение волков, присоветовавших своего серебренного покровителя — Око Духа Ночи. Почувствовал, как в его собственной гортани собирается жаркий огонь. Ощутил, как могучие лапы несут его по земле быстрее, чем орлов среди небесных высот.

Как крепкие клыки впиваются в бьющуюся артерию добычи. Как шерсть дыбится на загривке, предвкушая битву с чужими охотниками за угодья и тропы. Он слышал ветер, знал воду, помнил землю и чувствовал биение чужого сердца, стучавшего в унисон с его собственным.

И во всем этом Ард услышал имя.

Ард, чудом не выронив посох, вцепился руками в шерсть. На сей раз она больше не обжигала руки. Волк, развернувшись к выходу, завыл и рванул вперед.

Ардан помнил, как в детстве катался на спине Эргара. И, одно дело мчаться наперегонки, будучи детенышем, на спине снежного барса по горным пикам, а совсем другое — будучи и сам немаленького размера, на громадном волке, окутанном огненной тьмой, прямо посреди Питомника.

Массивные, стальные ворота уже начали закрываться, а по коридоре засияли красные лампы и неприятно завыла сирена. Видимо Ильдар успел что-то, кому-то сказать.