Матабар III

Будто мир сворачивался в точку, внутри которой раскрывал все секреты и тайны, позволяя желанием сотворять новое и невиданное, чтобы затем, вдруг, одновременно с тем, как пребывая внутри точки, раскинуться бескрайними просторами, на фоне которых даль темного космоса покажется соседним домом.

Но с каждым новым узором, с каждым новым лучом, зажегшимся в его Звезде, посреди таинственных троп возникали путевые столпы все нарастающей боли. Они отмеряли пройденный маршрут, напоминая Ардану, что это чуждый, не предназначенный для него мир.

А Арди все пытался и пытался забраться подальше. Увидеть больше. Будто за очередным изгибом, за следующим поворотом — он смог бы найти что-то важное. Что-то, что заполнило бы все разрастающийся провал в его груди. Пока еще маленький, размером с бусинку, но неустанно ширящийся и бесконечно голодный.

Но боль уже практически ослепляла его. Он шел едва ли не на ощупь, если так можно выразиться когда дело касалось чего-то настолько эфемерного, что даже полузабытый сон на его фоне тверже гранита.

И все же, в какой-то момент, Ардан осознал, что следующий шаг станет для него последним и он либо сгорит в океане боли, либо исчезнет и потеряет себя посреди незримых троп.

Юноша открыл глаза и разорвал связь разума с реальностью. За окном уже вовсю пылало солнце, пробиваясь сквозь крышку серых облаков. На полу лежал расколовшийся, разбитый на части накопитель, а Арди, все так же сидя спиной к столу, держал в руках посох.

Звезда с девятью лучами.

Ардан пересчитал еще раз. Затем еще и еще, но количество и не думало меняться.

— Проклятье, — выдохнул юноша укладываясь спиной на пол и вытягиваясь во весь рост. — И что мне теперь с этим делать?

Потолок, к которому обратился Арди, не стал нарушать свое каменное молчание.

А ведь при этом юноша отчетливо понимал, как и в прошлый раз в случае с красной Звездой, что при большем риске и сильном желании, мог бы продвинуться и дальше. Но если тогда вопрос касался восьмого и девятого лучей, то теперь…

— Мысли завтрашнего дня, — нарочито строго сам себя одернул Арди.

Встав и, по уже сложившейся традиции, открыв окно и собрав снег с крыши, Ардан завернул его в полотенце и обтер тело. Раз в неделю он, конечно, ходил в общественные бани, оставляя за посещение порядка семи ксо.

Вернувшись к столу, Ардан снова щелкнул огнивом, зажег горелку и вскипятил на ней воду, попутно растворив порошок из смеси бодрящих трав и кореньев.