И на весь Эвергейл, отстроенный и восстановленный после набега Шанти’Ра, нашелся всего один старик, который вышел во двор. Сгорбленный, полуслепой, с дрожащими руками, в которых сжимал простой резной посох, он словно не чувствовал ни пронизывающий холод, ни хлесткие удары порывистого ветра. Те заставляли скрипеть дома, качали столбы, местами даже оборвали провода, по которым бежали «искры Лей» — новомодное изобретение ученых Магов Метрополии.
Как многое изменилось за эти шесть лет…
Но только не для старика.
Даже здесь, в долине, в дали от родных мест, он все еще чувствовал в себе достаточно сил. Кряхтя и стеная, он выпрямился и поднял над головой посох, а затем с силой вонзил его себе под ноги.
— Ты справишься, — произнес он и словно еще несколько лет опустились ему на плечи. — Ардан.
И ветер, кружащий вокруг Старой и Новой Алькад, подхватил сказанное и понес через хребты, пролетел по перевалу и закружил вокруг утеса.
Там, где стоял молодой охотник.
Удивительно, как он прежде никогда этого не замечал. Что здесь, на дальнем изгибе хребта Алькады, за широким лесным перевалом, поднимаются еще одни горы. Горы, которые так же похожи на Алькаду, как младший брат на старшего.
Арди подошел к их подножию и посмотрел наверх. Там, среди туч и вьюги, он увидел утес, напоминающий голову ястреба, а сама гора — словно его острые крылья, пронзавшие облака.
— Ястребиный Утес…
И охотник, словно это была не буря, а погожий летний день, схватился пальцами за камни.
Он мог бы обойти скалу, найти горную тропу и спокойно подняться наверх, но это значило бы потерять пол ночи, а может и несколько дней. Сердце Арди не позволяло такой расточительной роскоши.
Под ударами ветра, презирая уколы ледяных игл, слушая гром, Арди полз по камням, как его когда-то давно наставлял Учитель. Отсветы молний становились для него лучами ока Духа Дня.
И с каждой новой вспышкой он различал тени выступов, впадины узких расщелин, скосы расколов и тонкие линии парапетов. Охотник цеплялся за них, рывками передвигая тело, прижимаясь корпусом к скале и поднимаясь все выше и выше."
"Иногда едва было не срывался, но даже не чувствовал смрадного дыхания и холодных когтей. Страх, будто сам испугавшись свирепой бури, заскулил и поджал хвост, оставив наедине охотника и зимний шторм.
