"
"Хосе приложил палец к губам. Все тот же грубый и резкий голос, который испанец слышал и раньше, начал телефонные переговоры. Альварес взглянул на часы. Он не понимал по-персидски, но логично было предположить, что по истечении озвученных ранее пятнадцати минут звонить террористам мог только один человек – полковник Морильо. В душе Альвареса затеплилась надежда. Если полковник сумеет выторговать для них хотя бы еще пять минут… Пять минут! О! Эти пять минут могли изменить очень многое…
– Это Морильо, – шепотом сообщил Хосе напарнику.
– Пока он держит на связи предводителя террористов, у нас имеется определенный запас. Черт!.. После этого разговора нам нужно будет тоже связаться с полковником. Мы это сделаем. Но сначала послушай меня, Володя. Я скажу тебе одну вещь. Слушай и запоминай. Дважды я повторять не буду… В детстве, когда мне было лет одиннадцать и я тоже жил вместе с братом здесь, в Marнa del Amparo, меня каждую ночь преследовал один и тот же сон. Кошмарный сон. Он буквально сводил меня с ума, но я ничего не мог с этим поделать.
Сон возвращался ко мне каждую ночь. Я пытался не спать несколько суток подряд, но когда все-таки засыпал, снова видел его.
– Что это был за сон? – не удержался от вопроса Владимир.
– Не перебивай меня, – нахмурился Альварес. Он все еще жестко держал напарника за плечи и продолжал смотреть тому прямо в глаза. В столовой Шахриар разговаривал на повышенных тонах со своим невидимым собеседником. – Неважно, что это был за сон. Это не имеет значения. Важна сама суть того, о чем я тебе рассказываю… Так вот.
И тогда мой брат Диего – не забывай, что в то время он вообще был желторотым юнцом, – предложил мне сходить в парк аттракционов. В комнату ужасов. Вернее, он сказал мне, что это будет комната ужасов, а в действительности это оказался всего лишь ЗD-театр. Но я был уже настроен, и меня буквально трясло от страха. Диего рассмеялся и сказал, что я сам моделирую ситуацию. Разумеется, он не сказал «моделирую». Тогда ни он, ни я таких слов попросту не знали.
Но суть сводилась именно к этому. Я моделировал свой страх. И в парке аттракционов, и каждый вечер перед сном, прежде чем лечь в кровать. Я готовился увидеть свой кошмар, и я его видел. Я подсознательно вызывал его. Понимаешь, к чему я клоню, Володя?
Лицо Локиса изменилось. Прежней бледности в нем уже не было. Казалось, Владимир взял себя в руки. Рассказ Хосе сумел отвлечь его. Но понять смысл сказанного он не мог.
– Если честно, нет, – признался спецназовец.
