Матрешка в перьях

– На чем мы остановились? Ах да! Понимаешь, Евлампия, досужие домыслы…

– Доброе утро, – произнес за моей спиной знакомый голос.

Я обернулась.

– Володя! Я не слышала звонка в дверь.

– А она открыта, – мрачно сказал Костин.

Златова скорчила гримасу.

– Как я понимаю, вы и есть главный обвинитель. Судя по вашему лицу, вы уже узнали правду про Надежду?

Мой друг кивнул.

– Прекрасно! – оживилась Жанна. – Теперь донесите ее до своей помощницы.

– Извините, – сказал Вовка, – это недоразумение.

Вас никто не задерживает.

– Ну уж нет! – воскликнула соседка. – Я хочу поприсутствовать при вашей беседе, а после ее завершения намерена услышать от госпожи Романовой извинения. Сами начнете или я первая?

Костин сел в кресло, вздохнул.

– Жанны Златовой не существует. На самом деле вы Жанна Коза́.

– Вообще-то Ко́за, – поправила она. – Люди всегда ставят ударение не на тот слог. В детстве я намучилась, в юности тоже, поэтому стала представляться Златовой.

– Но паспорт менять не стали, – продолжил Володя.

– Представляете геморрой? – усмехнулась соседка. – На руках куча разных документов, потом всю жизнь, если понадобится справка из полиции, диспансера или диплом, придется объяснять, какое отношение ко мне имеет Жанна Ко́за.

– Но свою дочь вы записали как Надежду Игоревну Лапину, – отметил Костин.

– Это фамилия ее отца. Брак был не зарегистрирован, я родила девочку, едва закончив школу, – без тени смущения пояснила Жанна и посмотрела на меня.

 – Родители Игоря резко воспротивились оформлению наших отношений, не стесняясь называли меня шлюхой, которая решила стать членом достойной семьи. Моя мать пила по-черному, отца я не знала. Игорь открестился и от меня, и от малышки. Теперь-то я понимаю, что мне следовало сделать генетический анализ, подать на Лапина в суд. Но в шестнадцать лет головы нет, а верный совет мне дать было некому. Ничего, мы выжили.

Володя понизил голос.

– Два года назад ваша дочь попала в психиатрическую больницу после попытки самоубийства.

В тот раз ее спасли, но через шесть месяцев она выбросилась из окна.

Златова кивнула."

"– Надя была очень эмоциональна, про таких говорят – человек без кожи. Любая, даже самая маленькая неприятность, например, порванные колготки, приводила ее в отчаяние. Девочка рыдала: «Я никчемное существо, не способна ни учиться, ни работать, ни любить». Увы, это было правдой.