Мажарин

Чувства же были, правда, Сережа? Времени для них не хватило, уверенности какой-то внутренней, чтобы земля под ногами была, а не болото…, чтобы мне потом все равно вернуться, а тебе потом все равно разыскать…

— Сколько, Мариша? Сколько не хватило, чтобы не было семи лет?

— Пять дней… еще недельку бы вместе… Не реветь! — приказала сама себе и замолчала.

Мажарин сделался сосредоточенным и жестковатым. Нахмурился. Марина замерла, ожидая от него чего-то убийственно серьезного и определяющего.

— И хватит уже меня, как шлюху, таскать.

Я в кровати хочу.

Марина взорвалась громким смехом и крепко обняла его. Прижалась болезненно счастливая, немного опьяненная красным вином и тяжелым разговором.

— Все хорошо будет, — прошептал Мажарин ей в шею, прижимаясь губами. — Просто надо вместе… только вместе… рядом-рядом, близко-близко…

Глава 18

Влажная испарина между их сплетенных тел, тяжелые Сережкины руки на ее спине, сбитое одеяло, прикрывающее кое-как, жаркая постель, пропитавшаяся их смешавшимся запахом, — все непривычно, родное и чужое одновременно.

Родное — потому что Мажарин, но чужое — потому что совершенно отвыкла от этого. Давно забыто ощущение рядом мужчины, и даже собственное обнаженное тело вызывало какое-то смущение и легкую тревогу: привыкла спать в тонкой пижаме или хотя бы в трусиках.

Столько лет одна. Столько лет вторая половина кровати пустовала.

Теперь всему учиться заново. Спать со своим мужчиной, жить с ним.

Хотелось перевернуться на другой бок, но боялась разбудить Сережу, он так спокойно спал.

Чуть пошевелилась, немного переваливаясь на живот, и Мажарин вздохнул, скользнув рукой вниз по ее спине. Проснулся все-таки. То ли от ее шевеления, то ли сам по себе.

— Что-то у меня голова трещит от твоего игристого, как от ведра водки.

— Это не от него, это от нервов, думаю. Правда я не в курсе, как должна болеть голова от ведра водки. — Улеглась удобнее, прижавшись щекой к его груди.

Много лет не позволяла себе мечтать даже о такой простой вещи: прижаться к нему и слушать, как громко и ровно бьется его сердце.

Или мечтала все-таки?

Мечтала. Но где-то очень глубоко и тайно, что самой себе боялась признаться.