Мажарин

Весь секрет в молочной подливке… И, знаешь, я всегда тесто делаю по одному рецепту. И тебя научу…

Или, когда ребенок, усевшись на диван, тепло прижимается к твоему боку? Как рассказать, что для нее значит такое доверие?

— Тимоша, давай почитаем? — предложила Марина, зная, что малыш любит слушать сказки.

— Давай! — радостно согласился Тимофей и побежал за любимой книжкой.

Они прочитали несколько сказок, обсудили, кто прав, а кто виноват, кого нужно спасти, а кого наказать. Потом Тимоша улегся в кровать, накрылся одеялом и попросил держать его за руку.

Мажарин ни за что не поймет, отчего в такие моменты ей хотелось плакать. И дело вовсе не в излишней сентиментальности.

А первая в жизни пойманная рыба? До этого Маринка никогда не была на рыбалке.

Отец не увлекался, Егор тоже. Как описать эти чувства словами? Радость, неуверенность, смущение. Легкая боязнь сделать что-то не так и дикий восторг от первого улова.

— Давай помогу, — предлагает Мажарин, видя ее мучения.

— Это моя удочка, мой крючок, мой червяк. Я хочу сама, — засмеялась Маринка, насаживая червяка на крючок.

— Леха, иди сюда! Сейчас Маринка двухметровую рыбину выловит!

— Обязательно выловит! Новичкам везет! — поддержал Алексей.

— А еще дуракам везет, — добавила Марина.

— Давай помогу, а то, когда ты закидываешь удочку, я боюсь.

— Боишься, что я поймаю себя за зад, как Волк из «Ну, погоди!»?

— Именно этого.

— Не подходи, а то за зад я поймаю тебя."

"— Звучит двусмысленно.

— Сам напросился, — ухмыльнулась Стэльмах, щурясь от солнца.

Слова — это зыбкая ненадежная оболочка для больших чувств. В них не вложишь музыку ночных сверчков или особенные нотки в голосе любимого мужчины. Когда пара фраз, нет, одно его слово, и кровь бурлит так, будто двух кругов ей мало.

— Девушка, вы хотите познакомиться со мной поближе? — смеясь, спросил Сергей, в очередной поймав Маринкин говорящий взгляд.

Они с Лешкой распивали пиво в беседке, а Маринка пускала с детьми мыльные пузыри.

Мальчишки, радостно визжа, бегали за ними по всему двору.

— Дима, Дим, — позвала старшего, — на, тут немножко осталось, поиграйте сами, я отдохну.

Ничего не могла с собой поделать — смотрела на Мажарина с обожанием. Любила до сумасшествия, до дрожи и даже не собиралась этого скрывать.

Ни перед Алексеем, ни перед его женой.