Мажарин

Зима не так часто балует погожими для долгих прогулок деньками, а сегодня погода и правда выдалась чудесная.

Снег валил хлопьями, пышно нависая на еловых ветках. Он золотился под мягким светом фонарей и темнел до глубокой синевы в тени. Влажный, липкий, хрустящий, он так и просился в руки. Марина сгребла полные пригоршни, скатала снежок и бросила в мужа.

Получив удар в грудь, Сергей тут же призвал на помощь сына:

— Шурик! Нас атакуют!

— Тима, помогай! — крикнула Марина, отбегая подальше и комкая в руках новый Снежный снаряд.

Завязалась нешуточная перестрелка, в которой уже через минуту не было понятно, кто нападал, а кто оборонялся. Проигравших в этой битве не случилось, выигравших тоже. Все довольные и усталые поплелись в дом, по пути стряхивая налипшие подтаявшие комья с рукавиц и вытряхивая снег из капюшонов курток.

— Дима, только одежду в шкаф не убирайте, все сушить.

— Хорошо, — откликнулся Дима, обещая проконтролировать малышню.

— Кошмар, Димка басит как — голос уже ломается.

— Тринадцать лет пацану, что ты хочешь.

— Ой, скоро… — отмахнулась Марина, а потом подумала: и правда — скоро. Семь лет их сыну.

Четыре — дочери. Пролетели годы, не боясь можно сказать, как один день. Не успеют оглянуться — совсем дети вырастут.

Мажарин остановил жену на пороге. Ему вдруг захотелось поцеловать ее такую.

Раскрасневшуюся, с блестящими глазами и запутавшимися в волосах снежинками. Он скинул перчатки и схватил ее лицо в ладони. Марина засмеялась за мгновение до поцелуя, и ее смешок, будто снежинка, растаял от касаний его горячих губ.

Они зашли в теплый дом. Дети уже разделись и, побросав вещи в просторном холле, бесились в игровой комнате. Стоя на пороге, чему-то возмущалась маленькая Вероника. Домашний питомец Мажариных, видимо, во всем поддерживая девочку, активно ей подтявкивал.

Сергей подхватил дочурку на руки:

— Опять пацанов строишь, да?

Ника весело засмеялась, рассыпая вокруг искры задора, которые неизменно заражали всех безудержным смехом.

— А чего они так громко говорят?

— Когда ты громко говоришь, тебе можно, да? — с улыбкой глядя на свое чадо, спросил отец.

— У меня от них слух режет, — закрыла ладонями уши.

— Ничего, это скоро пройдет. Сейчас поужинаем, и все успокоятся.

— Я хочу омлет с сосисками.

— Омлета нет, есть суп.

— А я не хочу суп, я хочу омлет с сосисками.

— Надо кушать суп, а то у тебя будет болеть животик. Как у Блохастика. Он не кушал суп, поэтому у него гастрит.