Мажарин

Решила тебя проведать.

— Молодец, заботливая. Как раз вовремя. Веня про тебя уже несколько раз спрашивал.

— Харин в Москве? — По спине пробежал тревожный холодок.

— Да. И очень хочет тебя видеть. Я сказал, что ты гостишь у друзей. Отдыхаешь.

Но как только вернешься, обязательно с ним встретишься, — проговорил с гаденькой улыбочкой.

— Понятно, — бросила Марина и начала спускаться по лестнице, всеми силами держась отстраненно.

Егор сначала шагал с ней в ногу, а потом схватил под руку:

— Не понял, куда это ты собралась?

— По делам, — попыталась вырваться, но братец крепко удерживал, жестче вцепившись пальцами в локоть.

— По каким делам? — спросил резче.

— А какие у нас, у баб, дела? Массаж, маникюр, педикюр, шоколадное обертывание.

— Ты не слышала, что я тебе сказал?

— Слышала. Нет проблем. Скажи, куда и когда, и я приеду.

Господи, помоги… Только бы вырваться из дома. И в машину. И к Мажарину. И умотать подальше. Только бы выйти из дома… Господи, помоги мне… Ну, пожалуйста…

— Ты не пойдешь никуда!

Марина взглянула в его жестокие глаза и поняла, что он не отпустит.

Тогда, набравшись внутренних сил, рванула к входной двери и даже вырвалась.

Егор успел схватить ее за кофточку. Снова потянув к себе, скрутил, но Маринка укусила его за руку и все же освободилась от хватки. Запнувшись о стоящее впереди кресло, упала. Тут же вскочила, словно ее снизу подкинули, и побежала снова.

— Да твою мать! — заорал бешено брат и пустил ей вдогонку стул.

Бросил со всей силы в ноги, внутри поражаясь Маринкиной реакции и скорости.

Откуда в ней вдруг взялась такая сила?

Марина упала на пол, как подбитая. Прокатилась по светлому мрамору во входной зоне.

Совсем близко у двери. Можно рукой дотянуться. Вот-вот бы и выскочила. Потом в машину… Потом и братика под колесами оставила… только бы уехать к Мажарину.

Ударившись подбородком, прикусила язык. Заплакала от боли, но все равно, разозлившись и почти отчаявшись вырваться, не видя ничего от скорости и головокружения, схватила стул, об который запнулась, и швырнула его в Егора.

Вслепую. Туда, откуда раздавался голос. Зазвенело и посыпалось стекло. Это разбилось зеркальное панно на стене.

— Дура, ты что, совсем спятила! — рявкнул Егор ей в ухо, дернул за руку и, подняв, потащил по гостиной. Она упиралась пятками, скользя по полу, как по льду. Затем ноги согнулись в коленях, нарвавшись на препятствие в виде ковра.

— Сиди не дергайся! — С силой толкнул ее на диван.