– Ты хочешь знать правду или мне что-то выдумать? – глухо отвечает, упираясь взглядом в мою грудь, которую я мысленно освободила от всего стягивающего и мешающего.
Уму непостижимо, что происходит со мной.
– Правду, которая меня устроит, – уверенно и без запинок говорю. Гордость взяла за свою стойкость.
Скрипучий хмык, и Аверин снова берет меня за руку, разнося покалывающее тепло по коже. В голове одуряющие пары нашей близости. Я снова под властью какого-то мажорского магнетизма. Просто позволяю слепо вести себя куда-то.
Аверин забирает из гардероба верхнюю одежду, помогает найти мою куртку.
Уже знакомая машина. Я даже запомнила марку и номер. Так, на всякий случай. Папа всегда говорит об этом. А еще пишу сообщение Ольшанской, что плохо себя чувствую и уезжаю домой.
Хм, домой.
Я скатилась до вранья.
– Прошу, – дежавю охватывает и ударяет по сознанию. Тогда меня глушило любопытство: какой он – Стас Аверин? Сейчас же я, опираясь на выступ, сажусь в его джип и втягиваю носом запах салона.
Снова кофе на консоли, руки стягивающие оплетку руля и охмуряющая улыбка водителя.
Аверин, что ты со мной делаешь? Я и так уже в тебя влюблена.
– Давай только сразу договоримся.
– Хм… Диктуешь правила? Обожаю игры. Валяй, Лисица.
Пропускаю мимо ушей его нахальный тон. Еще чуть-чуть и вообще привыкну.
– Первое.
– И единственное?
Закатываю глаза, отворачиваюсь к окну и закусываю внутренние стороны щек, чтобы не улыбнуться этому мажору.
– Первое, – с нажимом повторяю, – ты ко мне не прикасаешься.
– Жестокая лисица. Поцелуи отметаем.
– Второе, зовешь меня по имени, а не… лисица!
Аверин упрямо смотрит на дорогу и, кажется, даже не слушает. Обманчивая картинка, потому что я вновь вижу, с какой силой он стискивает руль и расслабляет через секунду.
– Третье, никаких пошлостей. И четвертое, через два часа мне нужно быть у отца в прокуратуре.
Выдыхаю. Вроде бы все обозначила. Теперь жду реакцию Стаса. Она же должна быть?
Мы молча проезжаем два светофора, а Аверин будто забыл, что рядом кто-то сидит.
– И как тебе быть дочерью прокурора? – безэмоционально спрашивает. Как робот. Такая перемена настораживает.
– Сомневаюсь, что у меня был выбор, – улыбнувшись, отвечаю. – А ты, сын адвоката? Каково тебе быть частью семьи, где закон превыше всего?
Аверин ухмыляется, бьет в меня секундным, как стрелой, взглядом и вновь смотрит на дорогу. Левая часть тела покрывается холодным налетом от сменившегося настроения мажора.
Ему не нравится эта тема.
