Все утро я учила свою речь и тренировалась перед зеркалом, как однажды нам показывал учитель риторики.
Но все равно очень волнительно.
Вчера игнорировала, сегодня с подарком подкачу. Класс! Постоянство – мое второе имя, блин.
– Классно выглядишь, Белинская! – голос однокурсника мажора вытягивает липовую улыбку.
Аверин оборачивается на громко сказанные слова и упирается в меня взглядом.
Выше поднимаю подбородок, спину выпрямляю. В глазах Стаса загорается неподдельный интерес, только он меня и держит.
Звук моих каблуков отражается от стен гулкими повторами.
Мы будто одни в огромном помещении, но я знаю, что несколько десятков пар глаз смотрят на нас как на актеров.
Голос кажется дрожащим, когда я скупо здороваюсь и за это себя ненавижу. Аверин про себя, наверное, смеется надо мной.
– Сегодня без помады?
Облизываю губы. На них обычная гигиеничка с ягодным вкусом. Сладость остается на кончике языка, и это немного успокаивает.
– Тебе она понравилась, я заметила?
Левый уголок его губ уверенно летит вверх, делая лицо по-хамски привлекательным.
Сглатываю и опускаю взгляд на свои сцепленные руки, где зажат крафтовый пакет с футболкой.
Ну что за тупая идея пришла мне вчера в голову?!
– Твой игнор я заценил, лисица. Что еще придумаешь?
Вспыхиваю мгновенно. Так и хочется сказать что-то обидное на его наглость. Но… в голове сахарная вата. Не вовремя.
– Держи. Это тебе, – протягиваю подарок и отхожу на шаг назад.
Чтобы сохранить ясность, ну и в случае чего быстрее скрыться.
Аверин недоверчиво забирает у меня пакет. Открывать не спешит. Он наслаждается моим замешательством. Растягивает время. А оно и впрямь ему подчиняется. Тянется и тянется, как сгущенка.
Когда Стас раскрывает пакет и достает оттуда футболку, вовсе не дышу. Вытягиваюсь по струнке и жду его вердикта.
– Футболка? – недоверчиво спрашивает.
– Белая. Как ты любишь.
Взгляд обводит его фигуру, обтянутую такой же белой футболкой, только на несколько тысяч дороже.
– “Ля мажор”? – читает надпись и начинает громко смеяться.
Глаза переводит с вещи на меня и обратно. В горле застряли слова. Или смех. Может быть, слезы. Все смешалось, и я готова воспроизвести все, что скопилось.
– “Натуральный, гармонический, мелодический” – перевернув, читает на обороте, – это все обо мне?
– Нет, это о ля мажоре, мажор.
Скрещиваю руки и прикусываю губу. Так сильно, что помимо сладости от гигиенички на языке еще и вкус крови.
Стас ненадолго прекращает смеяться.
