Хотела бы я все-таки увидеть реакцию мажора, когда на лейбле он увидит рисунок лисицы. Не я это придумала. Просто у ребят, которые занимаются принтами на футболках, такая этикетка. Удачно, да?
Глава 23. Саша
Глава 23. Саша
Три месяца, мажор, и будешь валяться в моих ногах. Влюбленным и сломленным.
Саша.
– Обещаешь, что твоего Костика не будет с нами? – слезно спрашиваю у подруги.
В этот выходной мы решили нашей скромной компанией потанцевать в клубе. Да и поболтать о том о сем. О девичьем, в общем.
– Обещаю. У Костика важные дела.
По пути к клубу я все еще чувствую какой-то подвох от Аленки. Слишком быстро она ответила.
У входа собралось много людей. Критически осматриваю нас с Ольшанской. Нахожу, что одеты мы классно. Я давно не надевала свою любимую юбку и укороченный топ. Волосы распущены. Теперь рыжая копна щекочет плечи и спину.
Аленка в летящем платье, на ногах ботильоны на высоком каблуке.
Пожалуй, отказаться от мужского сопровождения для нас было и ошибкой.
Но если подумать, что Исаев позовет с собой Аверина, холодные мурашки покрывают всю кожу.
Здесь шумно. Стробоскоп работает в каждом уголке и разрезает движения каждого, кто на танцполе. Музыка проникает в клетки и закручивает их в танце. Улыбаюсь, предвещая хороший вечер.
– По коктейлю? – Аленка зазывно играет бровями и закусывает нижнюю губу. Ей тоже хотелось провести со мной вечер.
– Разумеется.
– Я погуглила. Здесь очень хвалят «Секрет монаха», – придирчиво рассматривает меню, когда мыусаживаемсяна высокие барные стулья.
– «Секрет монаха»? – чуть не давлюсь. Звучит… странно. Это их местный бестселлер?"
"Спустя несколько минут перед нами появляется круглый поднос с высокими бокалами и множеством трубочек. Цвет «монаха» заставляет все рецепторы на языке возбужденно приоткрыться.
– За нас? – Аленка поднимает свой бокал. Ярко-розовая жидкость с приятным арбузным ароматом плещется внутри.
– За нас, – отвечаю.
Мы выпиваем тут же половину коктейля.
Обжигающая жидкость обволакивает стенки горла и спускается к желудку. Так тепло внутри становится.
Прикрываю глаза. Музыка звучит громче, зазывней и веселей. Все, что со мной случилось, кажется теперь каким-то сумасшедшим бредом. Неправдой.
И слезы, и тоска по Стасу, и моя влюбленность – это такая ерунда.
В теле поселяется небывалая легкость, ноги сами подскакивают и несут нас на танцпол.
Я больше не чувствую зависимости от мажора.
