Мажор

Увидел его в инвалидной коляске и, сука, не смог! – Феликс подскочил с кровати, вцепившись пальцами в волосы. Мое сердце заскулило от отчаяния. Хотелось найти способ облегчить его боль. – Развернулся и уехал… – прохрипел он, меря огромными шагами нашу шестиметровую общажную клетку. – Вот тогда-то я начал участвовать в гонках, тусоваться по клубам, пить, курить, менять девчонок… Хотелось найти способ заставить себя не думать о том, как он катится по пыльному асфальту в инвалидной коляске только потому, что одному мажору папочка подарил права…

– Никто не застрахован от аварии.

– Если бы я, как все нормальные люди, сел за руль на два года позже, то не искалечил бы всю его жизнь. Сегодня, когда услышал, что отец попал в тюрьму, вновь вспомнил о том парне. Он так и не смог ходить, и вряд ли когда-нибудь избавится от инвалидного кресла… А я даже не попросил у него прощения… – Феликс сдвинул брови, вытирая со лба пот.

– Знаешь, Феликс, еще не поздно всё исправить.

– О чем ты говоришь?

На самой темной стороне его заблудшей души поблескивали слёзы. Я верила – наступит день, когда солнце доберется и до этих труднодоступных мест.

– Мы вместе съездим к нему, и вы поговорите. Поверь, он будет рад услышать о твоем раскаянии. Он будет рад, Феликс. И он тебя простит… – Набрала полную грудь воздуха, сдерживая влагу, подступающую к уголкам глаз.

– Знаешь, что, Мягкова… – парень схватил меня за плечи и резко притянул к себе, – ты настоящее золото.

Сердце подскакивало как на раскаленных углях, когда я смотрела в его усталые красные глаза, заполненные до краев душераздирающими чувствами. Сейчас мы были нужны друг другу как никогда.

– А я тебя. Давай представим, что, кроме нас, во вселенной больше никого нет. Сядь на кровать и закрой глаза. Тебе надо снять напряжение…

Уселась перед ним на колени и расстегнула пояс на джинсах. Хотелось хоть ненадолго уменьшить страдания Феликса, подарить непревзойденные ощущения и забрать его боль себе.

– Очень интересный ракурс… – изрек на выдохе, пока я дрожащими пальцами расстёгивала ширинку.

– Надеюсь, тебе понравится не только ракурс, – игриво хмыкнула, закусив губу.

– Не сомневаюсь, золото… – губы Феликса искривились в мягкой поощрительной улыбке. Зрачки расширились. Гранитно-серые глаза заволокло похотью.