Мажор

Дверь в типографию громко хлопнула в момент, когда мы оказались в темной подсобке, изо всех сил прислушиваясь к разговору снаружи."

"– Черт, это декан и главред студенческой газеты, – прошептал однокурсник, наклоняя голову.

Он прильнул губами к затвердевшему соску, и перед глазами всё поплыло…

В крохотной подсобке хранилась старая макулатура и картриджи для оргтехники. Здесь едва ли помещалось два человека. Мы стояли вплотную, и хоть в спину упирались корешки книг, я не чувствовала дискомфорта.

– Феликс… – растерянно пробормотала, пытаясь отстраниться.

– Расслабься. Ты ведь не хочешь, чтобы нас застукали? – хитро улыбнулся шантажист, обхватывая за спиной мои запястья.

– А чего хочешь ты? – ресницы дрогнули.

Вместо ответа Железнов прижался к животу, и я почувствовала каменную эрекцию. Ох!

Между ног разворачивался настоящий циклон. Вздохнула, сжимая бедра вместе. Клитор подрагивал от напряжения, остро реагируя на умелые ласки мажора. Разомкнула губы, но не смогла возразить, потому что в это мгновение парень атаковал набухшую грудь языком и зубами.

Он во всех смыслах загнал меня в угол. Последние дни Феликс был везде. Пару раз даже мерещился среди стайки студентов… Отчетливо поняла, что не могу больше бороться с желанием. Единственная возможность избавиться от наваждения – поддаться ему.

– Ты даже не представляешь, насколько хороша… – задыхаясь, прошептал он, жаля чувствительный розовый камешек кончиком языка.

Губы парня были теплыми и упругими. Они с таким рвением изучали каждый миллиметр кожи, что пульс истерическими завываниями отдавался в висках. Тело больше не принадлежало мне. Всё, о чем фантазировала каждую ночь, украдкой трогая себя в сокровенных местах, теперь вырвалось на свободу. Хотелось хоть раз испытать удовольствие, вызванное похабными прикосновениями мужчины: стонать, царапаться, выть, дёргаться, не боясь показаться грязной и неправильной.

Ощутить всю силу мощнейшего, пробирающего до мизинцев на ногах наслаждения.

Феликс

Злата прерывисто дышала, пока я неторопливо дразнил затвердевшие горошинки сосков. Они разбухали под моим ненасытным языком, отчего член уже не умещался в джинсах. Кожа златовласки гладкая и бархатистая, удивительного оттенка молока. Её упругие сиськи сводили с ума.