Мажор

Никак не мог наиграться… Медленно обводил кончиком языка по кругу, а затем ритмично посасывал, раз за разом повторяя нехитрые манипуляции.

Неожиданно опустил ладони на крепкие ягодицы девочки, срывая с губ тихий стыдливый стон. Бл*ть. Этот робкий возглас желания вывернул наизнанку всю душу. Мышцы внизу живота скрутило от притока горячей крови.

Адова мясорубка! Чертовы жернова!

Мы стояли в микроскопическом помещении размером с саркофаг печально известного Тутанхамона. Моя взмокшая спина упиралась в неприметную дверь.

Дерьмовое место для безудержного траха – даже руки не вытянуть. Но я не мог перестать упираться в неё своим озабоченным телом, продолжая похабно лапать. Я хотел её. Боже, ни одну девчонку не хотел так, что язык деревенел!

Злата тоже льнула ко мне, заглядывала в глаза с такой очаровательной детской непосредственностью, будто получила на день рождения вислоухого щенка.

– Феликс, только ради Бога, тише… Там декан… – Её щеки пылали стыдливым румянцем, а бирюзовые радужки искрились неутоленным желанием мужского члена.

Чувствовал себя картежником с каре на тузах. Неожиданно дверь громко хлопнула и голоса стихли. Злата дёрнулась, но я только саркастично хмыкнул, сильнее сминая ладонями её крепкую задницу.

– Они ушли… – потерянно пробормотала пленница.

– Но мы ведь не спешим? – выжидающе заглянул в красивое лицо, обводя ногтями бледно-розовые ореолы сосков.

Наши взгляды заземлились. По взмокшему позвоночнику пробежал холодок. Вздохнул, ощущая себя железом, переплавленным в воду.

Я был накурен запахом её разгоряченного тела. Оторван от реальности, не в состоянии сложить два плюс два. Единственная цель на поражение – обездвижить златовласку своим каменным стояком, и трахать, пока мозоль на члене не вылезет.

– Злат, я тебя не отпущу. Мы пропустим следующую пару, – спокойно сказал, глядя прямо в глаза.

Под броней из молочной кожи текла расплавленная карамель. Моя девочка была такой чувственной и настоящей. Она устала бороться так же, как и я устал себя убеждать, что всё это блажь.

– Ничего страшного, – сдержанно ответила Мягкова, медленно выгибаясь мне навстречу. – Всё равно на истории журналистики скука смертная… – Она робко улыбнулась, убирая с шеи прилипшие пряди, а затем склонила голову, словно в ожидании поцелуя.

– Тогда я продолжу?

Не выдержав напряжения, судорожно сглотнул. Злата ахнула, в то время как я стал потираться пахом о кожу на её животе. Наши губы слились в медленном влажном поцелуе.