Больше нет! Ну вот что за дела, а? Так не бывает. Со мной не бывает!
И в сердце спустя неделю такой адской центрифуги наконец-то проснулось самое желанное чувство – ненависть!
Да, я возненавидел свою соседку. В мыслях всё равно возвращаюсь к ней, но уже не для того, чтобы тупо вспомнить, а чтобы еще раз напомнить себе, какая же она гадина. И от этого ослепляющего чувства я каждый день в хлам и как больной фантом подцепляю любую блондинку, утоляя свою иррациональную жажду до Ляльки её жалкой репликой.
Неправдоподобной копией, но в темноте все кошки серы, не так ли?
Как вам перспективы? Радужные, ага! Какого художника она со мной сотворила? Сломала систему и сделала ручкой. Две недели рая превратились в ад. Даже парни начали замечать, что я сам не свой. Ржали, мол, влюбился Егорушка. Тьфу-тьфу! Типун им на язык! Просто пунктик у меня – галочка, крестик, долбанный незакрытый гештальт. А я к этому не привык – вот и все. И не надо мне тут чушь про любовь молоть.
П-ф-ф, да я вас умоляю, было бы там кого любить…
И плевал я, что на деле я превратился в ходячий, безразличный ко всему трупик.
Бесперспективняк полнейший? Скука, серость, обыденность? Все фигня, прорвемся!
Настал последний день нашего занятного путешествия. Раннее утро. Просыпаюсь от томного девичьего шепота на ухо, который действует на меня так, словно кто-то наждачкой мой любимый Гелик “заполировал” в моем присутствии. Передергивает. .
Поворачиваю голову и без интереса оглядываю девицу.
Очередная блонда, голубые глаза, губы пухлые. Ничего такая в общем-то, красивая даже. Никого вам не напоминает? Мда… клинический случай, но уж как есть.
— Слушай, э-э-э…, — силюсь я вспомнить ее имя.
— Я Оля, — подсказывает мне кукла и старательно хлопает наращенными ресницами.
— Ага. Тебе пора, Ляля.
— Что? — приоткрывает в удивлении пухлые губы. — Ты назвал меня Лялей?
Я назвал? П-ф-ф! А у самого как-то болезненно под ребрами потянуло. Доигрался, блин! Вот только призрака этой ведьмы мне тут для полного счастья не хватало.
Изыди! Кыш-кыш!
— Ты только это расслышала?
Да, эгоистичный засранец, знаю. Но это не лечится.
Оля – Ляля покраснела, став практически пунцовой и процедила сквозь зубы:
— Козел! Я из-за тебя парня бросила вообще-то!
Боже, спаси и сохрани!
— А я просил?
— Ну как… — она мнет одеяло. — Ты обещал…
Все бабы дуры – научный факт. Фыркаю, обреченно прикрываю глаза ладонью и зачем-то ржу.
