Подруга нервная в последнее время. Почему знаю? Потому что она всегда становится вот такой, словно наэлектризованной, когда находится в абсолютном раздрае. Это ее способ выплеснуть негатив и перегореть к теме.
У меня же – уйти в спячку. И подружиться с апатией. Да!
— Может сходим туда, Ляль?
— Куда? — хмурюсь я, уже забывая, о чем она трещала.
— На выставку?
— Не хочу, — морщусь я, всем выражением лица показывая, насколько я в «восторге» от её предложения.
— Ладно. Тогда может махнем позагорать в Мещерское?
— Да как-то тоже неохота, — прикрываю я глаза сгибом локтя и вымученно вздыхаю.
Мне муторно – грудь будто бы придавила железобетонная плита.
На-до-е-ло!!!
Что именно? Все!
Даже любимая подруга невероятно бесит меня сейчас. Потому что ее слишком много, а мне до зубовного скрежета хочется остаться одной. Я бы окопалась на своем балконе, читала романы о любви и грустила, потягивая ледяной малиновый компот.
А еще бы прислушивалась, не возродилась ли жизнь в соседской квартире.
Две недели прошло.
Четырнадцать долгих дней, а еще спокойных и прекрасных, в общем-то, но унылых до безобразия. Я чувствовала себя какой-то безумной домохозяйкой, которая несколько лет безуспешно сражалась с нашествием тараканов, а потом все-таки додумалась вызвать профессиональных дезинфекторов и вуаля! Насекомые исчезли, только мышечная память никуда не делась, и я каждое утро, выходя на кухню грущу, потому что некого больше прихлопнуть.
— Есть новости? — спустя пару минут беспокойного молчания все-таки спрашивает Бронштейн.
Она так делает каждый божий день. На первое балаболит, на второе мечется по моей комнате, словно сумасшедший электровеник, и на десерт выстреливает в лоб одним и тем же вопросом, на который я ей стандартно отвечаю:
— Никаких.
Конечно же, подруга имеет в виду мажоров. И, конечно же, я это знаю. У нас в этих ежедневных расспросах полная гармония.
— Вот и чудесно! Просто пушка, петарда.
— Ага, — киваю я.
— А меня Андрей Ляхов в кино пригласил, — вдруг замирает Акси и выпаливает, терзая зубами нижнюю губу.
— Ага, а меня Игорь-гитарист тоже, — признаюсь я.
— И ты молчала?
— А я еще не знаю, пойду или нет.
— А что так?
— Думаю.
— А, ну и я вот тоже думаю, — кивает Бронштейн и заваливается рядом со мной на кровать, легонько перебирая пальцами мои волосы.
Приятно и я прикрываю глаза, словно довольная кошка, и чуть ли не мурчу от наслаждения.
— Хорошие парни же, да? — поворачиваю я к ней голову и смотрю в ее зеленые глаза.
— Ну...
