Зубами впивается в моё плечо. Рычит. Выгибается в моих руках. А спустя несколько секунд жаркой, всепоглощающей агонии расслабляется и откидывается на спину, слепо шаря затуманенными глазами по потолку.
— Всё, — бормочет едва слышно.
— Нет, малышка, мы только начали, — смеюсь я и снова набрасываюсь на ее рот, попутно стаскивая с себя футболку и отыскивая в кармане домашних шорт защиту.
Горю! Предвкушаю! Руки трясутся как у забулдыги, но я счастлив как подросток, впервые дорвавшийся до плотских утех. Потому что да, все сейчас было для меня как в первый раз, ибо я никогда (никогда, слышите?) не испытывал подобного даже близко.
Слишком все ярко. Просто слишком. Всё!!!
И только я уже собираюсь сорвать с себя и с нее последние тряпки, как за нашими спинами неожиданно раздается звук отпираемой двери, а потом и гулкие шаги по коридору.
Ляля тоненько пищит и вцепляется в меня. В шоке оба замираем. А потом я в ужасе слышу голос собственного отца за спиной:
— Оу...Егор, прости...не знал, что ты дома.
Жду тебя на кухне.
Вашу ж маму!
— Пусти, — скрипит подо мной девчонка, но я только жестко обрубаю.
— В мою комнату иди.
— Пусти, сказала! — глаза неожиданно распахиваются в ужасе и наливаются слезами.
— Живо, Ляля. Это всего лишь мой отец. Я сейчас его спроважу, и мы продолжим.
— Пусти иначе я так заору, что ты навсегда распрощаешься со слухом! — шипит угрожающе и я вижу, что по ее щеке ползет слеза.
Недоуменно стираю каплю, растирая влагу между пальцев, а потом получаю ощутимый тычок в грудь.
Теряюсь от ее слез. Отпускаю, а потом как в замедленной съемке смотрю, как Зарецкая быстро одергивает свою одежду и несется на выход.
Всего пара секунд полнейшего ступора, а затем я слышу оглушающий хлопок входной двери.
Психанула все-таки..."
"Ладно, сейчас разберусь с отцом, а потом рвану за ней, а там уж нам никто не помешает.
Встаю с дивана, натягиваю на себя футболку и тру лицо ладонями. Несколько мгновений дышу тяжело, пытаясь собрать мысли в кучу и словить хоть какой-то адекват.
Получается откровенно дерьмово, потому что на уме у меня только жаркий марафон с участием моей соседки, а не вот это вот всё.
— Егор! — нетерпеливо зовёт отец с кухни.
Иду на его ор, а затем замираю в проеме, складывая руки на груди и сердито взирая на собственного родителя.
— Чего хмурый такой? — щерится и недовольно поджимает губы.
— Ты какого художника приперся?
— Ну...
— Это моя квартира. Не твоя.
