— Эм-м-м… — Матвей уже хотел вернуться в палату, но мое мычание заставило его остановиться.
— И что это значит? — прежде чем я успела ответить, он продолжил: — Робнер не выглядит настолько плохо, что ему нужна круглосуточная сиделка, — повысил брат голос. Я стушевалась. Не привыкла спорить с Матвеем. Раньше для этого не было повода. — Если что – можешь позвонить, — уступил неожиданно брат.
Он ушел, а я еще долго приходила в себя. Как-то незаметно Матвей принял Вадима. Конечно, это не значит, что он не даст мажору в морду, если тот заслужит, но это будет равный мужской разговор.
Своей внутренней спецназовской чуйкой разглядел в нем достойного мужика. Зауважал, перестал его оскорблять, не возражал против нашего общения. Придет время, Вадим уедет, но сейчас ведь я могу быть с ним вместе. Пусть это будет непродолжительный роман, но пусть он случится, потому что я этого хочу. Потому что чувства оказались сильнее доводов разума. В старости будет что вспомнить. Сидя в кресле-качалке с пледом на коленях и книжкой в руках, буду делать вид, что читаю, а сама предамся воспоминаниям.
Пусть даже в конце меня ждет разочарование, я хочу попробовать…
— Воробушек, поможешь заказать штаны и пару футболок? — спросил Вадим, когда мы остались одни. Мне бы тоже не мешало обзавестись футболкой, спать мне было не в чем.
— Ты и так прекрасно выглядишь. Зачем отбирать радость у медперсонала? — не удержалась от шпильки.
— Мне по коридорам в трусах разгуливать? Боюсь, праведные старушки начнут повально выписываться.
— Недооцениваешь ты старушек, они только рады будут получить шокотерапию, а потом перемывать тебе косточки, где ты будешь совратитель, извращенец, греховодник, и возможно даже, к тебе применят плохо выговариваемое ими слово – стриптизер, — веселилась я, а сама думала о том, что сбегать до ближайшего торгового центра и купить все необходимое будет быстрее, чем ждать заказ из интернет-магазина."
"— Воробушек, прекращай ревновать, я только твой, — нагло улыбаясь.
Этого мужчину нельзя смутить. — Единственная старушка, которая будет меня интересовать лет так через пятьдесят – ты, — глядя в глаза. И вроде понимаю, что шутит, но его слова заставляют растекаться лужицей.
— Уверен, что, кроме того, где находится вставная челюсть, ты будешь думать еще о чем-то?
— Через пятьдесят лет поговорим, — поиграл он бровями. — Я в курсе своей генетики, потом не говори, что не предупреждал.
