— Крылья по пьяни не обломала, летунья? — лицо Маринки нужно было видеть. Глаза блюдцами, челюсть отпала и не спешила возвращаться на место. — Привет, — подошел ко мне и поцеловал в щеку, задев уголок губ. Я приросла к полу. Растерялась и пока не знала, как себя вести. — Будешь кормить своего мужчину? — уверенно и спокойно, а сам смотрит в глаза. Злюсь за этот театр, но мне так понравилось, как он поставил Маринку на место, что решаю ему подыграть.
— Уже все готово, — киваю на две тарелки омлета.
— Спасибо, — целует теперь уже в губы.
За что он меня благодарит? За завтрак? Или за то, что подыграла?
— Ты!.. Ты!.. — не знаю, что хотела сказать Маринка, она и сама еще, видимо, не определилась, но в этот момент ее отвлекла подъехавшая к воротам машина. — Матвей! — будто угрожая мне, произнесла она имя брата…
— Завтракать будешь? — негромко спросила брата, у которого на лице было написано, что ночь оказалась бессонной, и он смертельно устал. Матвей кивнул. Я уже развернулась к плите. Придется немного опоздать на работу.
Марине кофе я так и не сварила.
— Ты ничего не скажешь? — взвилась Марина, вынуждая меня оглянуться.
— Скажу! — бросил недовольный взгляд Матвей на сестру. — Родители едут за тобой. Если еще раз появишься в станице, запру на пятнадцать суток в обезьяннике, понятно? — вряд ли брат так поступит, но выражение лица такое, что лучше Маринке не спорить. — Не посмотрю, что ты мне сестра, — после этих слов даже я поверила, что Матвей может выполнить обещание. Пусть и не на пятнадцать суток запрет Марину, но для профилактики в отделении подержит.
Больше ничего не добавив, брат отправился в душ.
— Нормально, да?! — кричала она ему в спину. — Ленке, значит, можно мужиков домой приводить, развратничать, а меня продолжают воспитывать!"
"Я понимала, что не виновата, но яростно брошенные обвинения заставили меня покраснеть. Матвей не остановился, скрылся в ванной комнате.
— Этот тоже хорош, спит со всеми подряд, а ты ему даже в рожу не дашь! — орала Марина. — Он обесчестил обеих твоих сестер, между прочим!
— Тебя я точно не бесчестил, скорее ты меня пыталась, но я был смертельно пьян, — усмехнулся Вадим.
Он уже доел свой завтрак и поднялся из-за стола. С его слов получалось, что меня-то он как раз бесчестил, но вместо того, чтобы возмутиться, я спокойно стояла.
— Ты врешь! — Марина и не собиралась понижать голос.
— Я готов в любой день пройти полиграф, сделать укол, как он там называется – «сыворотка правды»? А ты готова? — навис над ней.
