Я внимательно наблюдала за сестрой, поэтому заметила, как она занервничала.
— Готова! — выкрикнула сестра, но в глазах ее заплескалась паника.
— Лен, мне на работу сегодня. Сейчас бригадир заедет, еще нужно переодеться. Спасибо… за все, — смотрит так, будто я самая красивая и любимая. Для Маринки старается, чтобы отстала?
В это время Матвей вышел из ванной, он успел скинуть верх и сейчас щеголял голым торсом, на котором еще виднелись следы их с Робнером драки.
— Заканчивай орать, — обратился к сестре Матвей. — Поговорим без посторонних, — красноречиво посмотрел на Вадима.
— Спасибо за ночлег, — протянул Вадим руку брату. Тот, не раздумывая, пожал.
Поставив перед братом тарелку с завтраком, вышла проводить Вадима. Он хотел меня поцеловать у калитки, но я увернулась. Что касалось истории с Мариной, я ему скорее верила, но продолжать наши «встречалки» не планировала. Скоро он уедет, на этом наша история закончится, так и не начавшись. Продержусь пять дней, а потом бабушка выйдет на работу, мне и вовсе не нужно будет с ним встречаться.
— В обед увидимся, недотрога, — улыбнулся он и ушел. Если кто-то из соседей его сейчас увидит, могут подумать, что Робнер приходил к Матвею.
Марина и Матвей ругались на кухне. Сестра возмущалась тем фактом, что мое аморальное поведение не смущает брата, но в ее личную жизнь он продолжает лезть. Я раздумывала, идти к ним или начать собираться на работу, но тут Матвей стукнул по столу так, что я удивилась, как он не сломался.
— Если бы ты хоть вполовину была такой, как Лена, я бы тобой гордился! — закричал он.
— А теперь исчезни с моих глаз и жди родителей!
Я поспешила спрятаться в своей спальне. Марина не стала срывать на мне злость, ушла в спальню, которую раньше занимали родители. Я вызвала такси, чтобы не беспокоить Матвея.
В обед появилась вся бригада комбайнеров. Пыльные, раскрасневшиеся, уже уставшие. Значит, начали убирать урожай.
— Привет, — заглянул ко мне Вадим. Лицо пыльное, на панду похож. У раковин места не хватило, не умылся еще.
— Виделись, — немного холодно. Я все утро себя убеждала, что нам не стоит сближаться.
— И что это значит?
— Ты о чем?
— О твоей холодности, воробушек. Ты мне феерично выносишь мозг, — теперь и в его голосе послышался лед. — То в объятиях таешь, то на хрен посылаешь! — он говорил зло, но так, чтобы никто не услышал.
— Что у нас сегодня на обед? — появился за спиной Вадима Буханин. Щербатая улыбка до ушей, руки потирает. Избавил меня от необходимости отвечать.
