— Максим Петрович, вот зачем вы на нее так давите? И что это за грубая форма вопросов? Вы что, не видите, в каком Яна сейчас состоянии? — встряла в разговор Маша и подошла к ним.
Горецкий с удивлением посмотрел на нее. Он не ожидал и никогда не сталкивался с тем, чтобы какая-то медсестричка упрекала его, одного из лучших следователей города, да еще и указывала, какие вопросы задавать, а какие нет.
— Я, конечно, сильно извиняюсь. Как вас — Маша зовут? Так вот, Маша, по-моему, Яна вполне в состоянии осознанно отвечать на мои вопросы.
— По поводу денег я могу вам все рассказать. Это я принесла их Яне в палату.
— А откуда они появились у вас? — Горецкий заинтересованно посмотрел на медсестру.
— Сначала кто-то позвонил на телефон дежурной медсестры — как раз моя смена была. Такой глубокий приятный голос, у меня сложилось впечатление, что это мужчина в годах, может, даже пожилой, — врала и не краснела Маша. — Он спросил — здесь ли лежит Яна Галчинская, которая попала под машину и которой нужны деньги на лечение.
Я сказала, что да. После чего собеседник сразу же положил трубку. А буквально через несколько часов деньги уже были тут. Мне их принес какой-то мальчишка, посыльный. Сказал, что его попросили передать этот пакет Яне Галчинской и пожелать ей скорейшего выздоровления. Я попыталась расспросить, кто дал деньги, но мальчик молча развернулся и убежал."
"Когда Маша закончила рассказ, в палате на некоторое время воцарилась тишина. Покусывая губы, Горецкий обдумывал услышанное.
— Интересная история. Прямо какое-то рождество. Чужой человек вот так запросто, увидев по телевизору сюжет, жертвует сумасшедшие деньги девушке, которую не то что не знает, но даже вживую не видел.
— Ну, не все люди такие, как вы, — поддела полицейского Яна. — Будь у вас хоть миллиард долларов, вас бы, наверное, жаба задушила пожертвовать пару тысяч и спасти чью-то жизнь.
— А вот теперь вы мне грубите. С чего вы взяли, что я жадный и бесчувственный?
— Я сужу по тому, с какой кислой миной вы слушали Машу.
Вам легче поверить в какую-нибудь гадость, чем в историю о человеческой доброте.
— В чем-то, Яна, вы правы. Поработайте на моем месте хотя бы годик, и у вас тоже много иллюзий относительно добра и сострадания поубавится. Ладно, не буду больше утомлять своими вопросами. Скорейшего вам выздоровления. До свидания.
Горецкий поднялся из кресла, похлопал Яну по руке, кивнул Маше на прощание и покинул палату.
