Меч ислама

Наконец он выбрался из мрака узких и крутых улочек на широкую набережную. Над морем поднимался месяц. В его слабом сиянии старый мол черной громадой выделялся на фоне мерцающей воды. За ним виднелись высокие мачты галеонов и немного уступавшие им по высоте рангоуты18 галер. Обычно здесь даже в ночные часы кипела жизнь, и теперь тоже наблюдались какие-то признаки активности. Просперо встречал странных прохожих, приветствовавших его и тут же исчезавших в темноте. Примерно на расстоянии половины полета стрелы в темноте виднелся желтый ромб.

Это был фонарь, освещавший набережную Мерканти и стоявшие на приколе лодки. Он услышал гвалт неожиданно веселых голосов, обрывки песен, бренчание какого-то струнного инструмента. Похоже, это и была гостиница «Мерканти». По крайней мере, здесь были люди, хотя Просперо не мог бы поручиться, что пируют не смертники. Вновь (и гораздо отчетливее, чем раньше, ибо теперь он знал правду) Просперо услышал в этом гвалте голоса вампиров, веселящихся на кладбище чудовищ. Он спешился и отвел лошадь в стойло. Первоначальное впечатление еще более усилилось, когда он воочию увидел компанию."

"До сих пор, как он знал, в этой гостинице останавливался люд побогаче, имеющий прямое отношение к портовым делам. Это были купцы, офицеры с заходивших в порт кораблей, судовладельцы, даже аристократы, чьи интересы были связаны с морем. Женщин здесь никогда не бывало. Во всяком случае, в общих местах. Но нынче ночью тех, кто собрался здесь вокруг стола на козлах, можно было причислить лишь к подонкам общества.

Лучшие из них были надсмотрщиками с галер и из публичных домов, худшие — портовыми бродягами и проститутками. Они есть в любом порту, но обычно не осмеливаются показаться в таком месте, как «Мерканти».

Все они веселились при свете чадящих светильников, свисающих с потолка. Веселье было шумным, истеричным, в нем чувствовались страх и бравада. Это был смех сквозь слезы, громкий и пустой. Так обычно мужчины гонят от себя панику и страх, когда поднимают руку на своих богов.

«Они смеялись бы и в аду», — подумал Просперо.

Бледный и худой юнец, оседлав стол, бренчал на лютне, а две женщины нестройно исполняли похабные куплеты. Появление Просперо привело к некоторому замешательству в рядах гуляк. Песня оборвалась, стихли хохот и болтовня. Компания уставилась на незнакомца, который в этом злачном месте выглядел как существо из иного мира. Он все еще был облачен в пышные одежды дель Васто из черной камки и ярко-алый плащ Ломеллино.