Меч ислама

— Матушка, вам следует довериться моим суждениям, — отчаянно настаивал он, сознавая тщетность своих увещеваний.

— Твоим суждениям! Господи, спаси нас! И я должна доверять им? После всего?

Он не обратил внимания на новые насмешки. Он взывал к ее любви к роскоши, к удобствам.

— Вы оставите этот жалкий постой у Строцци и вернетесь, чтобы наслаждаться своей собственностью в Генуе.

— Будь проклята твоя Генуя и все, что там есть! — выкрикивала мать сквозь рыдания. — Будь проклята! Чтобы глаза мои ее больше не видели.

Но ведь ты заставишь меня поехать, чтобы разделить с тобою твой позор. Чтобы на меня показывали пальцем. Вот она, мать Адорно, который пошел по пути Иуды. — Последовал взрыв ужасного смеха, полного и горечи, и злости. — Я остаюсь здесь. Ибо здесь, по крайней мере, я могу укрыться от людей. Иди, я тебе говорю. Можно считать, что ты убил меня точно так же, как отца. Ты сделал все, что мог.

— Как вы несправедливы, — посетовал он. — И как скоры на обвинения.

— Что же мне, нахваливать тебя? Разве ты заслуживаешь этого?

— Я заслуживаю, мадам, вашего доверия.

Позвольте мне поступать так, как я считаю правильным.

— А ты так и поступаешь. Не так ли? В меру своих сил. В конце концов благоразумие покинуло его. Он видел муки матери и не мог вынести этого разговора. Она должна знать правду, а он — надеяться на ее осмотрительность, хотя Просперо знал, что его надежды тщетны.

— Да, я так поступил. — Он был очень раздражен. — Но вы даже не предполагаете, во имя чего я это сделал.

Вы называете меня Иудой, и это имя мне подходит. Но не по той причине, которую подразумеваете вы. Я не осквернял себя предательским лобзанием добровольно. Я покорился, вот в чем разница.

На заплаканном лице матери появилось недоуменно-укоризненное выражение. Просперо злорадно ухмыльнулся.

— Теперь, мадам, вы знаете всю правду. Вы выжали ее из меня своими бесконечными причитаниями. Позаботьтесь теперь сохранить ее более свято, чем я хранил от вас.

Позаботьтесь, чтобы я никогда не раскаялся в своем доверии.

— Какую правду? — нерешительно спросила она. — О чем ты говоришь? Что ты имеешь в виду?"

"— Неужели вы еще до сих пор не поняли? Эти Дориа нагло пришли ко мне с богатыми дарами в обагренных кровью руках, поскольку это — часть их замыслов. Так же нагло, если хотите, я принял их предложения, согласившись на поцелуй мира, поскольку это отвечало моим замыслам. Как аукнется, так и откликнется.