Меч ислама

 — Сколько бесконечных месяцев испытаний моего терпения! И вот наконец-то вы здесь. — Она в нерешительности умолкла и пристально вгляделась в его лицо, такое решительное и печальное. — Вы ничего не хотите мне сказать?

— Больше, чем я мог бы сказать за целую жизнь. — Его голос дрожал.

— И вы… вы хотели бы? — В ее вопросе слышалось колебание.

— Странный трюк судьбы, столь причудливым образом вновь сведшей нас вместе, — понуро ответил он. — Кто бы мог поверить в такое потрясающее совпадение?

Этим вопросом он превратил ее сомнения в оживленное веселье.

— Да никто, конечно, ибо это — не совпадение. Это не причуда судьбы. Это все — я. Как вы еще не догадались, что это — моих рук дело? Неужели у вас так мало доверия ко мне? Неужели вы не понимаете, насколько я откровенна? Как вы могли подумать, что я предложена вам в жены лишь по совпадению?

В его смятенной памяти всплыло воспоминание о насмешке, которую обронила то ли его мать, то ли Шипьоне. Ненасытный Дориа, женившись, дал свое имя сыну монны Перетты и даже ее племяннице.

Он вспомнил также, что Джанна (уменьшительное от имени Джованна) была племянницей маркиза Фенаро, первого мужа монны Перетты. Он стоял, утратив дар речи, с ужасом сознавая, что никогда не мог представить себе, кто будет его невестой. Он понимал, что все это совершенно немыслимо и путает его планы.

К счастью, она восприняла его молчание как ответ.

— Я вижу, вы ничего не поняли. Возможно, вы считали меня слишком простодушной.

Но я могу быть коварной, Просперо, как вы еще убедитесь. Просто вы приняли меня как подарок — щедрый подарок, я надеюсь, — из рук госпожи Удачи. Это может преисполнить вас верой в удачу. Когда я расскажу вам все, я надеюсь, вы проникнетесь доверием ко мне, а тогда, возможно, станете больше похожим на того Просперо, которого я помню. А пока, дорогой, я едва узнаю в вас моего менестреля из сада."

"Он бормотал какие-то бессвязные фразы, а она подвела его к витражу.

За ним раскинулся чудесный сад, созданный Монторсоли, а еще дальше — гавань, где среди множества кораблей стояли на якоре и галеры Просперо. В нише окна можно было чувствовать себя более или менее уединенно. Тут стояло кресло в мавританско-испанском стиле, обтянутое тисненой кожей. Джанна опустилась в него и спокойно поправила серебристое платье. Так же спокойно она рассказала Просперо свою историю.