Меч Лета

– Сверните еще раз направо, – быстро проговорил он. – Там будет люк, на котором написано «Переработка». Прыгайте прямо в него. Ну же, скорее!

– Нет времени, – улыбнулся Ти Джей. – Убей за меня там несколько конфедератов, ну или монстров, или еще какую-нибудь нечисть, которая попадется.

И, направив свой штык на Гуниллу, он с криком: «Бойцы Пятьдесят Четвертого Массачусетского не сдаются!» – пошел на нее в атаку.

Хэрт, схватив меня за руку, устремился вперед. Блитц, обогнав нас, первым заметил люк и рванул на себя крышку с надписью.

Хэрт первым нырнул в кромешную темноту.

– Ты следующий, сынок, – скомандовал Блитц.

Я чуть замешкался. Запах из люка живо напомнил мне жизнь на помойке, и неожиданно уют Вальгаллы показался мне совсем не плох.

Впрочем, очарование длилось недолго. За спиной моей взвыли волки. Они были уже совсем близко, и я сиганул в переработку.

Переработка, как выяснилось, состояла в том, что весь мусор из Вальгаллы отправлялся прямиком на бостонское бейсбольное поле. Видимо, этим и можно объяснить большие проблемы с нападением, которые часто возникают у команды «Ред Сокс» во время домашних матчей.

Хэртстоун как раз вставал на ноги, когда я сверзился прямиком на него и вновь уложил на землю. Мы с ним почти распутались, но в это время из мусоропровода к нам стремительно присоединился Блитцен и пропахал мне грудь. Спихнув его, я поспешил откатиться в сторону, боясь, как бы сверху не выкинули еще что-то тяжелое.

– Каким образом мы очутились в Фенуэй-парке? – приняв, наконец, вертикальное положение, полюбопытствовал я.

– Не спрашивай меня, – уныло выдохнул Блитцен. Его недавно еще прекрасный костюм из тончайшей шерсти теперь выглядел так, словно его пропустили через пищеварительный тракт улитки. – Все выходы из Вальгаллы, как известно, совершенно левые. Хорошо еще, что действительно в Мидгард выбрались.

Я поглядел на пустующие ряды красных скамей для обладателей самых дешевых билетов на матчи. Стадион сейчас очень смахивал на «Трапезную Павших Героев» перед тем, как ее заполняли орды эйнхериев.

Поле на зиму законсервировали. Оно было покрыто кусками обледеневшей парусины, которая похрустывала у меня под ногами.

В Мидгарде мы оказались весьма ранним утром. Часов шесть утра, судя по тускло светлеющему на востоке небу.

– Ну, и от кого же мы в таком темпе смывались? – поинтересовался я, выдохнув вместе с вопросом густой клуб пара. – Что это еще за белка-мутант?

– Рататоск, – ответил Блитц. – Бич Мирового Дерева.