Меч Лета

Но в чем прикажете затеряться, когда на тротуарах совершенно пусто?

– Не нравится мне это, – поправил съехавшие темные очки Блитцен. – Если ее послали валькирии, еще полбеды, но…

– Из валькирий ее уволили, – внес ясность я и, пока мы сидели за сугробом, успел рассказать, что произошло на торжественном обеде.

Хэрт пришел в ужас. Заплывшее его веко стало точно такого же цвета, как лягушонок Кермит из «Маппет-Шоу».

– Дочь Локи? – безмолвно осведомился он. – Работает на своего отца?

– Не знаю, – пожал я плечами.

– Потому что она спасла тебя? – задал новый вопрос Хэрт.

Я опять лишь пожал плечами. Никак не хотелось верить, что Сэм играет в Команде Зла.

Да и отец ее, Локи, кто он на самом деле? Его заверения, что он полностью на моей стороне, все же, видимо, прочно запали мне в голову.

Указав на заплывший глаз Хэрта, я спросил знаком:

И так как протеста с его стороны не последовало, дотронулся. Подушечку моего пальца пронзила теплая искра. Синяк под глазом начал тут же бледнеть.

– Славно у тебя начинает получаться, Магнус.

Хэртстоун схватил меня за руку и принялся с такой тщательностью изучать мои пальцы, будто надеялся обнаружить на них остатки какого-нибудь волшебного эликсира.

– Да ладно тебе, – смущенно отдернул я руку. Мне совершенно не улыбалось стать парамедиком эльфов по имени Магнус Чейз. – Пока мы с вами здесь прохлаждаемся, она, между прочим, уходит, – напомнил я им о Сэм. – За ней.

Сэм уже достигла эспланады, где протянулась дорожка для бегунов, по которой она и шагала вдоль течения реки. Мы двинулись по пешеходному мосту. Под нами двигалась бампер к бамперу плотная колонна постоянно гудящих машин. В этом заторе, судя по количеству строительной техники и мигающих проблесковых маячков на мосту Лонгфелло, был виноват лично я. Наша битва с Суртом вывела из строя почти целый его пролет.

Мы уже начали подниматься на эспланаду, когда потеряли Сэм из виду. Я рассчитывал, что снова ее замечу, едва мы минуем детскую площадку, однако моя экс-валькирия как испарилась.

– Лучше некуда, – посетовал я.

Блитц прохромал в тень, которую отбрасывала крыша неработающего киоска. Похоже, ему не слишком легко было двигаться с этой сумкой для боулинга.

– Ты как? – поинтересовался я.

– Ноги немного окаменели, а в остальном жить можно, не беспокойся, – произнес он таким тоном, словно как раз и хотел, чтобы я о нем беспокоился.