Меч Лета

Возможно, я прямо там, на месте, и умер бы, но верный мой Блитцен, собравшись из всех своих гномичьих сил, поднял меня рывком на ноги и влепил звонкую пощечину.

Сбитый с толку и оглушенный, я не слышал его, но смог прочесть по губам:

– Прямо сейчас, сынок.

И, вцепившись мне в руку своими твердыми мозолистыми пальцами, он спрыгнул с ветки, увлекая меня за собой в бушующий ветер.

Я теряю самообладание в Фолькванге

Я стоял на залитом солнцем лугу, совершенно не понимая, как нас туда занесло.

Вдали тянулись гряды зеленых холмов, покрытых яркими полевыми цветами.

Ветерок нес запах лаванды. Свет был мягкий, теплый, густой, как свежее сливочное масло.

Мысли мои шевелились с трудом и вяло. Свет… Солнечный свет опасен для гномов… Я ведь, кажется, путешествовал с гномом. Он влепил мне пощечину и спас жизнь…

Он стоял слева от меня с непокрытой головой, держа свой шлем с вуалью под мышкой.

– Блитц, здесь светло, – испугался я, что он сейчас превратится в камень.

Он повернулся. Лицо его было мрачно, взгляд блуждал в каких-то неясных далях.

– Все в порядке, сынок, – глухо произнес он. – Это не солнечный свет. Мы ведь уже не в Мидгарде.

Слова его до меня доходили словно сквозь слой пергамента, потому что от жуткого лая этой проклятой белки мужского пола в ушах трещало и булькало, а в голове по-прежнему колотились мерзкие мысли.

– Рататоск… – было начал я, но продолжить не смог. Стоило мне произнести вслух его имя, как захотелось забиться куда-нибудь в темный угол и там свернуться калачиком.

– Ну да, – понимающе кивнул Блитц. – Его лай гораздо страшней, чем его укусы. Белка… – Он, опустив глаза, начал часто-часто моргать. – Самое разрушительное существо на Мировом Дереве. Носится взад-вперед по стволу и передает оскорбления от орла, который живет на самой вершине, дракону Нидхёггу, который живет в корнях дерева, и обратно.

Я прислушался. Со стороны холмов доносилась негромкая музыка, если это только были не глюки в моих контуженных лаем ушах.

– А зачем это нужно белке?

– Он изо всех сил старается как можно больше навредить дереву, – принялся объяснять мне Блитц.

 – Вот и поддерживает постоянно ярость в орле и драконе. Врет им. Несет друг про друга всякие мерзости. Дракон, впав в злобу и раздражение, жует и раздирает когтями корни Мирового Дерева, чтобы его уничтожить. А взмахи орлиных крыльев сеют смерчи и ураганы, от которых ломаются ветви дерева и происходят кошмарные разрушения во всех Девяти Мирах.