Меч Лета

Какое-то время на его хитром лице чередовались с частотой проблескового маяка выражения страха и жадности. Наконец последняя победила. Он схватил золотую каплю.

– Ладно. Вы наслаждайтесь пока напитками, а я пойду позову.

И, спрыгнув со своего помоста, он скрылся за дверью кухни.

– Несколько вопросов, – требовательно посмотрел я на Блитца.

– Всего несколько? – хмыкнул он.

– Что значит четыре тысячи сто девятый п.л.? Это год или…

– Гномы ведут летоисчисление от момента создания нашего вида, – не дослушав меня, принялся объяснять Блитцен.

– Что? – Я заподозрил, что на моем слухе опять стали сказываться последствия лая проклятого Рататоска.

– Сотворение мира, – продолжил Блитцен. – Ты разве не знаешь об этом? Боги убили самого большого великана Имира и воспользовались его плотью для создания Мидгарда. А под ним возник Нидавеллир. Это случилось после того, как личинки прогрызли в мертвом теле Имира туннели. Некоторые из этих личинок и превратились при содействии богов в гномов.

Блитцен явно гордился этой историей, но мне она показалась не слишком-то симпатичной, и я решил, что сделаю все от себя зависящее, чтобы скорей ее удалить из своей долговременной памяти.

– Перейдем к следующему вопросу, – торопливо ушел я от темы трупных личинок. – Зачем моему кубку потребовалось давать имя?

– Гномы очень гордятся тем, что они ремесленники, и уважают вещи, которые делают, – ответил Блитц. – Вы, люди, производите тысячи плохих стульев, которые год спустя просто выходят из строя и отправляются на помойку.

Я внимательно разглядел гравировку на своем кубке. Как же изящно вплетались руны в волнообразный орнамент! Я конечно бы предпочел, чтобы мастер назвал его НИ ЗА ЧТО НЕ ВЗОРВУСЬ, но все равно вещь была превосходной.

– А почему ты назвал Набби сыном Лоретты, а меня – сыном Натали? – задал я новый вопрос.

– У гномов матриархат, и родословные наши прослеживаются по материнской линии. По-моему, гораздо логичнее вашего патриархального метода. Каждый из нас ведь рождается лишь от одной биологической матери. Ну, разумеется, если ты не бог Хеймдалл. У него было девять биологических матерей. Но, сам понимаешь, с ним случай отдельный.

В моем мозгу, кажется, начали плавиться нервные клетки, и я вновь поспешил сменить тему.