Меч Лета

Мама поворачивается ко мне с сияющей улыбкой: вот где я нахожусь, Магнус. В этом моменте. С тобой.

Чувство спокойствия укрепило меня. Помню, как мама мне рассказала однажды. Некоторые дома на Бэк-Бэе, похожие на наш фамильный особняк, были построены на территории бывшей свалки. Почва оказалась чересчур мягкой, и время от времени под фундаменты приходилось вбивать новые сваи, чтобы здания не перекашивались. Вот и я сейчас себя чувствовал укрепленным новыми сваями. Крепким и твердым, как никогда.

Пламя Сурта, прокатываясь по мне, остывало и превращалось просто в волну тепла не опаснее, чем тепло батареи центрального отопления.

У ног моих зацвел вереск. Стремительно распространяясь вокруг, он покрыл новым пышным ковром все выжженные на пути войска Сурта места, прикрыл трупы убитых великанов и впитал всю кровь.

– Именем Фрея! – крикнул я Сурту. – Битва окончена!

Воздух от моих слов взвихрился теплыми волнами. Мечи, кинжалы и топоры посыпались из рук огненных великанов, и даже винтовка Ти Джея вдруг вырвалась от него.

– Трюки и детское волшебство! – рявкнул Сурт, впрочем, уже не столь устрашающе выглядящий без своего огненного ятагана. – Ты не можешь меня победить, Магнус Чейз. Все равно меч будет моим.

– Но не сегодня, – подбросил я в воздух Джека.

Он закрутился спиралью над головой у Сурта, тот попытался схватить его, но промазал, и меч улетел ему за спину.

– Это была такая атака? – еще бодрился огненный лорд.

– Нет, это был ваш последний выход, – ответил я.

За спиной у него раздался оглушительный треск. Это Джек прорезал границу между мирами. Тело мое сдавило, словно я вдруг оказался в разгерметизированном самолете. Вершину кратера рассекла пылающая зигзагообразная щель. Поток воздуха потянул к ней Сурта и огненных великанов.

– Пока! – прогудел им вслед Джек. – Увидимся позже!

И щель за ними закрылась. Теперь тишину на острове нарушали лишь рык и вой разъяренного Волка.

Я упал на колени перед Гуниллой. Было ясно, что жизнь ушла из нее. Голубые глаза неподвижно уставились в пустоту. Сломанное копье лежит поперек груди. Патронташ, в котором она носила свои молоточки, пуст.

У меня подкатил ком к горлу. Глаза защипало от подступавших слез.

– Мне так жаль, – сипло выдавил из себя я.

Она провела в Вальгалле пять сотен лет, доставляя туда души погибших героев и готовясь к последней битве.