Меч Лета

– Все на борт! – тут же последовала команда Ти Джея, и, первым запрыгнув на палубу, он перегнулся с нее, чтобы принять у меня из рук тело Гуниллы.

Мокрый песок уже вовсю засасывал мои ноги. Я рывком вытащил себя из него и сумел перелезть через поручни на корабль. Сэм поднялась последней, лишь убедившись, что все остальные уже находятся там. По острову пронесся громкий басовитый гул. Можно было подумать, что кто-то врубил на полную громкость басы сквозь мощнейший аудиоусилитель. Остров Вереска исчез под черными волнами.

Парус нашего судна надулся, весла сами собой загребли, и ладья взяла курс на запад.

Блитцен с Хэртстоуном как на носу стояли, так там и упали и, уже лежа, затеяли ругань на тему, кто из них больше всего и глупей шел на риск. Впрочем, усталость взяла свое и бурно начавшийся спор очень скоро скукожился до перебранки двух второклашек.

Сэм, встав на колени перед Гуниллой, сложила ей на груди руки и осторожно закрыла ее голубые глаза.

– Две другие валькирии живы? – без особой надежды поинтересовался я.

Икс, опустив низко голову, положил на корму обеих верных соратниц Гуниллы. Мне стало ясно: они давно уже нас покинули.

– Славные были воительницы, – сказал Икс, скрестив им, как у Гуниллы, руки и нежно дотронувшись до их лбов.

– Я их не знал, – сказал я.

– Маргарет и Ирен, – дрогнувшим голосом сообщила Сэм. – Ко мне они относились плохо, но валькирии были отличные.

– Магнус, – окликнул меня Ти Джей с середины палубы. – Ты нам нужен.

Они с Мэллори склонились над Хафборном Гундерсоном, который на этот раз исчерпал запасы берсеркской силы.

Грудь его представляла собой месиво из порезов и ожогов. Левая рука была неестественно вывернута. Бороду и волосы усеяли капли крови и веточки вереска.

– Славный бой, – просипел он.

– Молчи, большой идиот, – всхлипнула Мэллори. – Как ты посмел так изувечиться?

Он с усилием ей улыбнулся.

– Прости, мама. Больше не буду.

– Ты давай-ка держись, – вмешался Ти Джей. – Главное, нам довезти тебя живым до Вальгаллы, а там, если даже что и случится, то возродишься.

Я дотронулся Хафборну до плеча. Его ранения оказались настолько серьезны, что рука моя, будто напоровшись на множество острых осколков стекла, инстинктивно отдернулась.

– Времени не осталось, – проговорил я, морщась от боли. – Мы теряем его.

– Нет! – захлебнулась от слез Мэллори. – Это не вариант. Как же я ненавижу тебя, Хафборн Гундерсон.

– Я тоже тебя ненавижу, Мэллори Кин.

Он закашлялся. Губы его покраснели от крови.