Меч Лета

Мама совсем не была на него обижена. О том времени, которое им довелось прожить вместе, у нее сохранились самые лучшие воспоминания, а про свою беременность она узнала, когда они уже расстались. Узнала и очень обрадовалась. С той поры мы и жили вдвоем, и никто на свете нам больше не требовался.

– Ты встретила его на пруду? Он что, умел хорошо печь блины? – заинтересовался я.

Она звонко расхохоталась.

– О да! Он просто меня разгромил в этой области! Тот первый день… – Она чуть помолчала. – Он был идеален, за исключением одного.

 – Мама крепко прижала меня к себе и поцеловала в лоб. – У меня еще не было тебя, Тыковка.

Ну да, мама звала меня Тыковкой. Можете надо мной поржать. Я начал стесняться этого, когда стал постарше. Но только пока мы еще были вместе. А теперь что угодно отдал бы, лишь бы еще хоть разок услышать, как она меня так называет.

– А каким был мой отец? – задал я новый вопрос.

Слова «мой отец» я выговорил с трудом. Произносить их было мне диковато. Я ведь его никогда не видел.

Так как же он мог называться моим? Тем не менее я добавил:

– Что с ним случилось-то?

Мама простерла руки навстречу солнцу, свету и хвойному ветру.

– Ты разве не чувствуешь? Он везде, вокруг нас. Вот почему я так часто тебя привожу сюда, Магнус.

Я не понял, о чем она. Мама вообще-то не слишком любила всякие там метафоры и мысли свои выражала обычно просто и прямо.

Она взъерошила мне ладонью волосы.

– Ну-ка, бегом наперегонки к пляжу!

Сон мой внезапно сместился, и я вдруг обнаружил себя в библиотеке дяди Рэндольфа.

Передо мной восседал за столом мужчина, который раньше мне никогда не встречался. Правая его ладонь, пользуясь как ногами средним и указательным пальцами, расхаживала взад-вперед по кипе старинных карт.

– Смерть – это весьма интересный выбор, Магнус.

Мужчина ухмыльнулся. Одежда на нем выглядела столь новой, будто он ее только что приобрел в магазине. Ослепительно белого цвета кроссовки. Свежайшие джинсы. Футболка с логотипом бейсбольной команды «Ред Сокс».

Его пушистые волосы медно-медового цвета были взлохмачены в модном растрепе по типу: они чуть свалялись, пока я спал, но мне это очень идет. Лицо бросалось в глаза своей красотой. Он мог бы запросто рекламировать в мужских журналах лосьоны после бритья. Несколько портили облик лишь шрамы. Следы ожогов, как кратеры на Луне, протянулись по скулам и переносице, а губы были обезображены частоколом рубцов, напоминающих затянувшиеся отверстия для пирсинга.