Меч Лета

И обувь у меня на ногах была новенькой и даже куда свежее, чем когда я выудил ее из помойки за магазином «Марафон Спортс».

Еще непонятнее, каким образом я и сам оказался абсолютно чистым. Руки без корки грязи, и тело даже покалывает, будто меня целый час под горячим душем скребли мочалкой. Я запустил пальцы в волосы. Не спутаны, и ни одной соринки в них не застряло.

Я осторожно поднялся на ноги. Еще до конца не веря, что боль ушла, перекатил ступни с пятки на носок и подпрыгнул. Легкость и бодрость такия, что хоть целую милю бегом пронесись.

Я вдохнул полной грудью. Воздух пах дымом от печных труб и приближающимся снегопадом. Смех из меня так и рвался наружу. Каким-то чудом мне удалось выжить.

Но это ведь невозможно.

Круг моих ощущений мало-помалу ширился. Я стоял во внутреннем дворе, возле входа в богатый городской дом, каких можно немало увидеть на Бикон-Хилл. Восемь этажей внушительного белого известняка и серого мрамора, устремленных к зимнему небу.

Двойные двери парадного входа из темного массивного дерева, окованного железом. В центре и той и другой висело по дверному молотку, изображавшему волчью голову в натуральную величину.

Волки… Едва глянув на них, я испытал ненависть к этому месту. Прочь скорее отсюда! Я завертелся на месте в поисках выхода на улицу, но не нашел его. Двор окаймляли сплошные высокие стены из известняка. Похоже, что здесь обходились без ворот и калиток. Может ли быть такое?

Даже та малость, которую мне удавалось видеть поверх этих высоких стен, свидетельствовала, что я по-прежнему в Бостоне.

Возможно, даже на Бикон-стрит, напротив парка Коммон. Но как я здесь оказался?

В одном из углов двора я увидел березу и было уже размечтался взобраться по ней и перемахнуть через стену, когда оказалось, что мне не достать даже до самых нижних ее ветвей. Дерево было покрыто листвой; и диким в самый разгар зимы казалось не только это. Листья блестели, будто на них нанесли ровный слой двадцатичетырехкаратного золота.

Рядом с березой на стене висела бронзовая табличка. Сперва она вовсе не привлекла моего внимания – бронзовыми табличками снабжена чуть ли не половина бостонских зданий. Потом, приглядевшись внимательней, я увидел двойную надпись, сверху по-скандинавски, снизу – по-английски:

Я ошалело потряс головой. Кажется, мне удалось сильно превысить дневную квоту безумцев. Отсюда явно пора было сматываться.