Меч над пропастью

Я был у шас-га, и нужно какое-то время, чтобы вернуть себе прежний облик. Ты подожди, дед. В любом случае я буду у вас раньше, чем через сутки».

«Добро. Смотри, не заблудись по дороге».

«Теперь это невозможно», – сказал Тревельян и отключился.

Спрыгнув с постели, он вызвал зеркала и начал придирчиво осматривать свое лицо и тело. Пигментные пятна на лбу исчезли, но кожа еще хранила сероватый оттенок; физиономия сделалась шире, но рот и зубы еще казались великоватыми; ногти и волосы были уже не такими длинными, челюсти словно усохли, но до привычного стандарта еще не дотягивали.

Руки… Да, руки – почти человечьи, до середины бедра, как и положено высокоразвитому гуманоиду… Из-за этого Ивару чудилось, что руки у него коротковаты. Впрочем, в три-четыре ближайших часа адаптация завершится.

«До чего приятно стать самим собой», – подумал он, натягивая одежду. Потом, встав перед зеркалом, отдал салют своему изображению и произнес:

– Прощай, Айла. Да хранят тебя Бааха и дети его Уанн и Ауккат.

Дел с утра было много. Вместе с Энджелой, Юэном и Маевским он занялся отчетами, потом просмотрел запись исхода – так, как это выглядело со стороны степи, перемолвился словом с Исаевыми, разрешил Пардини вернуться к кратеру Рыжего Орка, ускользнул от Анны Веронезе, желавшей поплескаться с ним в бассейне, и, ознакомившись с наблюдениями Инанту, похвалил стажера за оперативность. Их беседу прервал Юэн Чин – антенна межзвездной связи на спутнике приняла сигналы с Каузы Примы.

Консул Каралис желал говорить с Тревельяном.

Спускаясь в отсек в подвале башни, Ивар ожидал, что связь будет символьной – как правило, этот экономичный режим применяли в случае переговоров на далеких расстояниях. Но, к его удивлению, над панелью настройки развернулся экран с полноцветным изображением: Каралис и Сойер сидели в салоне «Гондваны», а за креслом консула торчал цилиндрический агрегат с вокодером и парой подвижных видеокамер.

– Это Колесников, – пояснил Каралис, кивнув на цилиндр.

 – Ты ведь, Ивар, помнишь Николая Ильича?

– Учителей не забывают, – отозвался Тревельян, вежливо склонив голову. – Приветствую вас, старшие. Надеюсь, мой вид…

– Вид у тебя вполне человеческий, – буркнул через вокодер Колесников. – Немного постарел… Но это случается со всеми.

– Не постарел, а возмужал, – с улыбкой произнес Сойер. Оба они были профессорами Академии, оба учили юного курсанта Ивара, и видеть их было приятно.