Меч над пропастью

К тому же ему оказали высокую честь: видеосвязь на большой дистанции требовала гигантской энергии, и все же они явились лично. Перед ним были люди, а не символы на экране.

– Обратимся к нашим проблемам, – сказал Каралис. – Ты, вероятно, в курсе, что мы ведем переговоры с парапримами? Точнее, с частью их миссии. Их двое, и они специалисты по контактам с архаическими расами. Наши коллеги, проще говоря.

– Как их зовут? – спросил Тревельян, вспомнив премудрого Аххи-Сека. Это было осиерское имя Хранителя, а настоящего тот так и не назвал.

– С именами у нас напряженно, – сочным басом заметил Колесников. – Один черный, как смоль, и мы называем его Антрацитом, у второго белая опушка на шее, и он отзывается на имя Белый Воротник. Этого тебе достаточно?

Тревельян кивнул.

– Вполне. Чем могу быть полезен?

Пригладив волосы нервным движением, Каралис произнес:

– Мы должны обсудить проблему Осиера. Вопрос щекотливый, ибо там мы столкнулись с противодействием прогрессоров-параприматов. Ты – наш главный эксперт, и в этом пункте, – консул усмехнулся, – в этом единственном пункте мы не расходимся во мнении с парапримами.

Эти двое тебя знают. Им говорил о тебе осиерский Хранитель.

– И, как я понимаю, рекомендации были наилучшими, – добавил Сойер. – По их настоянию ты должен принять участие в дискуссии.

– Сколько она продлится? – поинтересовался Тревельян.

– Обычное время переговоров – от трех до пяти часов. На этот раз скорее пять, чем три или четыре.

Ивар взглянул на панель настройки, на мерцающий экранчик таймера.

Беседа длилась несколько минут, но энергозатраты на поддержание канала прямой связи были чудовищными – их наверняка хватило бы, чтобы стереть Поднебесный Хребет в мелкую пыль. Вероятно, генератор Лимба на «Гондване» посылал в антенну процентов семьдесят предельной мощности.

– Я готов, – промолвил он. – Но позвольте спросить: мое участие настолько важно, что «Гондвана» откроет канал на весь этот срок?

– Не «Гондвана», – пояснил Каралис. – Сейчас мы общаемся с тобой через передающую систему парапримов, которая будет поддерживать канал во время дискуссии.

Пять часов, или десять, или целый месяц, им безразлично. У них нет ограничений по энергозатратам.

Вокодер Колесникова хрипло заклекотал – кажется, Николай Ильич смеялся."

"– Мы тут спорим, – заявил он, справившись с приступом веселья. – Пьер и Мартин считают, что наши… гмм… коллеги совершенно искренни и идут на любые затраты, чтобы поговорить с тобой. А вот у меня другое мнение.