И пусть отдыхают три дня.
– Да не знаю, как там с отдыхом… Люди могут в любой момент понадобиться…
– А что такое? – Козырь намазал горчицей очередной бутерброд.
– Московские прибыли. Позвонили в офис, хотят с тобой встретиться.
– Кто такие? И чего им надо? – недовольно поинтересовался Козырь, вытирая жирные руки бумажной салфеткой.
– Да хрен их знает, – Волкодав пожал плечами. – От Караваева представились. Кликуха Дядя. Я про такого слыхал. Он на Москве стоит крепко.
– Да, есть такой, – нехотя процедил Козырь и вытер губы.
– А кто от него прибыл-то?
– Григорьев какой-то.
– А погоняло у него есть?
– Вроде Пан. Если правильно расслышал. Говорит, с Дядей работает.
– Знаю… Наряжаться любит, как баба, одеколоном от него за километр прет! Так чего сказали-то?
Волкодав допил свою бутылку и посмотрел на часы:
– Через час позвонят мне на трубу, хотят стрелу забить.
– Сколько их?
– Не знаю пока. Послал ребят по гостиницам, разнюхают.
– Пусть в «Олимпии» жалом пошевелят.
И в «Аксинье». Этот франт любит красивую жизнь…
– А кто ее не любит…
– Когда для дела надо, я могу в подвале ночевать, с бомжами. А он в первую очередь не о деле думает, а о своей жопе! Поэтому полезет туда, где шик-блеск и все дела!
Волкодав кивнул:
– Значит, мы с центровых мест и начнем.
– Ну ладно… – Буланов встал, потянулся. – Забивай стрелу на вечер. В офисе."
"Григорьев действительно забронировал люкс в «Аксинье», высотное здание которой возвышалось в самом центре города, в парке, рядом с фонтаном и строящимся Божьим храмом.
За стеной справа поселился Скуластый, напротив – Гвоздь со Шкипером, а дебютанты, прозвища которых были Алекс и Пупс, устроились в начале коридора, у лифтов. В принципе, расселение было тактически грамотным.
Зайдя в номер, Пан долго купался, брился, брызгался одеколоном, потом развесил в шкафу вещи из портпледа и, готовясь к предстоящей ответственной встрече, занялся очень важным делом. Нет, он не чистил пистолет, не проверял работу крохотного диктофона или миниатюрной фотокамеры, не рисовал схему выдвижения на стрелку или план расстановки сил.
Лично у него не было ни оружия, ни спецтехники, ни карандаша и бумаги, ни каких-либо тактических способностей.
Стоя перед зеркалом в рубашке и новом пиджаке, Григорьев тщательно и придирчиво подбирал галстук. Два забракованных аксессуара валялись на широкой кровати, как греющиеся на солнце ужи.
