А третий – подходит ли он к цвету костюма, к крахмальной, в тонкую полоску сорочке, к форме воротника и длине шеи, гармонирует ли с цветом глаз? Или четвертый лучше? Нет, может, вернуться к первому варианту? Да, пожалуй, он не так плох, как казалось ранее…
Пан поймал себя на мысли, что Караваев не стал бы придавать значения таким мелочам. Не стал бы этого делать и Скуластый, и Жердь, да никто, пожалуй, не стал бы. Но одно дело – они, и совсем другое – он, Александр Григорьев. Он – мозг, а не пушечное мясо! И не зря Караваев остановил свой выбор на его персоне.
Да еще и охарактеризовал как дипломата. А у истинного дипломата в одежде нет мелочей… Правильно подобранный галстук сразу покажет Козырю, с кем он имеет дело! Вот этот, пожалуй, подойдет!
В дверь постучали.
– Заходи, не заперто! – откликнулся Григорьев, не отворачиваясь от зеркала.
Нет, этот тоже не годится! Очередной отвергнутый галстук полетел на кровать. Теперь их там лежало пять – нелепо изогнутых и перекрученных. Пять дохлых ужей.
– Чего не запираетесь, шеф? – спросил прямо с порога Скуластый, как только его взгляд встретился в зеркале с сосредоточенным взглядом Пана.
– Мы с ребятами собираемся пообедать. Вы с нами?
– Нет, я чуть позже, – напряженно ответил Григорьев. – Сейчас надо пойти купить галстук…
– Галстук?! – изумился Скуластый. – Так вон их у вас сколько!
– Эти не подходят. Надо новый купить.
Скуластый удивленно покрутил головой, но ничего не сказал. Он слышал, что Пан помешан на шмотках, и, в отличие от многих, относился к этому с пониманием.
У каждого есть свой бзик. У одного кокс, у другого – карты, у третьего телки, у четвертого тачки… Ну а у пятого – тряпки!
– Тогда я пришлю Гвоздя. Пусть сопроводит вас до магазина.
Пан оценил деликатность компаньона.
– Зачем? Пусть идет с вами обедать. Сейчас мне охрана ни к чему. Вот после стрелки – другое дело…
– Ясный перец!
– Поэтому держите себя в форме. Пока что никакой водки, никаких баб и прочих излишеств.
– А какие еще могут быть излишества, если без бухла и баб? – удивленно вскинул брови Скуластый.
– Какие-какие… Наркота, карты, скачки…
– О чем базар, шеф! Из наших никто шмаль не садит, а какие сейчас скачки?
– Я просто к слову сказал, – поморщился Пан, вспомнив, что у «торпед» нет чувства юмора. – Идите, обедайте.
Скуластый пожал плечами:
– Как скажете. Если что – бомбите мне на трубу.
– А потом достаньте неброскую тачку на вечер, – вспомнил Пан о делах.
– Само собой, – кивнул Скуластый.
