Беспечно поигрывающий топориком Толченый отошел в сторону, воткнул лезвие в дерево и принялся мочиться.
– Казусы разные бывают, – продолжил Пит. – Прикинь, приходишь ты домой, а я с твоей бабой в постели. Казус? Конечно, казус! Еще какой… Или я прихожу на свою территорию бабки снимать, а ты уже все снял без меня! И это казус!
Лисицин присел и заглянул избитому человеку в лицо.
– Ты не думай, мне тебя жаль, старик, – он помолчал. – И жаль, что у нас с тобой такая ботва вышла. Но ничего не поделаешь, Гуля. Закон жизни.
К тому же я тебя неоднократно предупреждал… Верно? Я ведь предупреждал тебя?
Гуля прошамкал что-то разбитыми губами, но понять смысл сказанного не удавалось. Пит склонил голову:
– Что-что?
– Предупреждал… Пит, я…
– Нет-нет, Гуля, – отмахнулся Лисицин. – Не надо оправданий. Поезд ушел, Гуля. Тю-тю. Слыхал такое выражение: «Поздно пить боржоми, когда почки отвалились»? Очень грамотное замечание. В цвет! А это уже философия, Гуля. Ты философией случайно не увлекаешься?.. Напрасно…
Пит заводил сам себя, и неизвестно, в какие бы еще дебри залез он в ходе своих рассуждений, но его прервал звонок мобильника.
Вор достал аппарат, посмотрел на экран и прищелкнул языком. Затем отошел в сторону, чтобы его разговор не был слышен окружающим. Вернулся минуты через две.
– Так, братва, – Пит похлопал себя по карманам куртки, нащупал сигареты и достал пачку. – У меня нарисовалось срочное дельце. Суета сует, в рот ее… Придется сворачиваться, как бы ни была мне приятна процедура общения с милыми людьми.
Прикинь, Гуля, это я тебя имею в виду. А ведь сегодняшний день много значил для нас обоих. Не знаешь почему?
Гуля обреченно молчал.
– Потому что это день прощания. Мы уже больше не увидимся, и я, как это говорится, скорблю… – Вор обернулся. – Толченый, давай за руль, отвезешь меня! Соболь, вы тут сами заканчивайте. На куски больше никого не кромсать. Не будем делать сисю мягкой. Просто похороните этого ублюдка со всеми почестями, – он указал пальцем на Гулю. – Закопайте живьем.
Будем гуманистами. Подарим ему еще несколько мгновений жизни.
Соболев равнодушно пожал плечами.
– А с этим засранцем что? – заскорузлый палец Соболева ткнул в направлении Шлыка с мокрыми штанами, который уже почти висел на руках Бритого и его напарника. Он был в полубессознательном состоянии.
– Этот пусть живет, разрешаю, – Пит великодушно взмахнул рукой. – Он хороший урок получил. Пусть теперь наладит бизнес на вокзале. Прогресс не должен стоять на месте.
