Тот кивнул и снова нажал кнопку передачи:
– Как это – никого нет? А твой брат Муса Мусаевич? Он здесь и хочет с тобой поговорить!
– Не собираюсь ни с кем разговаривать! Делайте, что я сказал, иначе пристрелю одну корову и выброшу ее вам!
– Не дури, Иса. Брат, родная кровь, он уже идет к тебе. Его глазами на тебя смотрит весь род Асламбековых!
Мужчина отключил рацию и повернулся к Мусе.
– Здравствуйте, Муса Мусаевич! – холодным официальным тоном сказал он. – Я генерал Иванов Петр Петрович…"
"Муса, конечно, не знал, что перед ним генерал Карпенко.
Ему не положено было знать настоящее имя. Да оно его и не интересовало. Сейчас его вообще ничего не интересовало. Учитель находился в ступоре.
– Ваш брат захватил автобус с невинными людьми, он угрожает убивать заложников по одному или взорвать всех вместе с собой. В каждого, кто пытается приблизиться, он стреляет. А в брата не выстрелит. Поэтому вы подойдете к автобусу и убедите его не делать глупостей…
– Убедить Ису?! Я?! Да он меня знать не хочет, хотя я старший брат! Он давно отказался от семьи, он нарушил кавказские законы родства… Я не могу ничего сделать!
– Вы пойдете, вступите с ним в переговоры и убедите сдаться! – жестко повторил генерал.
Учитель закрутил головой. Если зайца загнать в угол, он бросается в атаку.
– Нет! Это незаконно! Вы не можете меня заставить! Хоть Иса мой брат, я никакого отношения к нему не имею, у него своя жизнь! Я-то тут при чем?!
– А при чем пассажиры автобуса?! – рявкнул Карпенко. – При чем женщины и дети, которых твой братец обещает взорвать?! При чем милиционер, которого он чуть не застрелил?! При чем я?! Или я к твоему Исе имею отношение?! Или ребята?!
Генерал обвел рукой собравшихся вокруг мужчин с суровыми лицами.
Они смотрели на учителя в упор, и ни в одном взгляде он не читал сочувствия. Ни капли. Скорей осуждение и холодное презрение. Как будто это он захватил автобус с заложниками…
– Так что, Муса, как ни крути, а ты к своему единокровному упырю ближе всех нас! – Карпенко погрозил учителю пальцем.
– Поэтому ты к нему и пойдешь!
И Муса Асламбеков пошел к Исе Асламбекову, своему родному брату. Он передвигал одеревеневшие негнущиеся ноги, асфальт казался скользким, как лед, и расстояние до «Икаруса» не уменьшалось. Сил не было, голова разрывалась, как паровой котел с заклинившим аварийным клапаном. Но холодное презрение в глазах борцов с террористами толкало в спину, и он делал очередной шаг.
Наконец, грязный борт автобуса приблизился.
