Советская, д. 16, кв. 55 в нашем городе нет…»
«Первомайский РОВД г. Тиходонска.
Паспорт № 11-02-8396, выданный на имя Таризова Г. А. 4 февраля 1994 г., недействителен. Таризов Гайк Арменович умер 12 сентября 1999 г. (копия свидетельства о смерти прилагается), в связи с чем его гражданский паспорт передан в отдел ЗАГС Первомайского района для утилизации (копия акта утилизации прилагается)…»
И еще восемь подобных ответов на сероватых, лиловатых форменных бланках.
Ответы простые и внятные. Нет, нет и нет. Недействителен, не выдавался, не проживал.
Это – призраки. Тени пассажиров пропавшего четыре месяца назад девятнадцатого вагона поезда «Тиходонск– Москва». Одиннадцатого января в 13–30 поезд отправился со станции Тиходонск-Главный, утром в 7-30 двенадцатого января точно по расписанию прибыл на Казанский вокзал Москвы. Отправился с девятнадцатью вагонами, прибыл с восемнадцатью. Пропал единственный в составе спальный вагон повышенной комфортности класса «СВ».
Уютные двухместные купе с мягкими диванами и телевизорами. Чистые туалеты, унитазы с антибактерицидной пленкой на стульчаках, краны с керамическими смесителями – никаких тебе бойковых клапанов.
Почти сразу, как получил на руки дело, Денис отправился к начальнику того злополучного состава «Тиходонск—Москва». В первую очередь его интересовало состояние механизмов сцепления на вагоне, который в день происшествия стоял восемнадцатым в составе.
Нашли вагон в депо – стоял на дезинфекции. Состояние автосцепки оказалось обычное. Нормальное то есть. Никаких следов оплавления, вообще никакой деформации. Вызвали главного инженера, тот поднял бумаги по техобслуживанию: вагон проходил плановое техобслуживание в июле прошлого года, в ноябре заменен роликовый подшипник в одной из букс. Всё. Повреждений больше не было, ремонтные работы не производились.
– А почему тогда грузчику показалось, что там что-то было оплавлено? – спросил Денис.
– Иногда сцепное устройство заклинивает от мороза, его отливают кипятком, чтобы открыть. Потом висят такие ледяные «сопли», – пожал плечами главный инженер. – Может, это его навело на такую мысль?
– Знаю я, что его навело, – проворчал начальник состава. – Неумеренные возлияния на рабочем месте – вот что!..
