– Как можно ниже!"
"В жерле, кое-как присыпанный осыпавшимися еловыми лапами, виднелся тронутый ржавчиной торец серо-голубого фирменного вагона «Тиходонск – Москва».
* * *Утром пригнали железнодорожный кран из кротовского депо, прицелились – стрелы не хватает. К полудню прибыл 26-метровый кран из Воронежа и военный «Урал» с мощной лебедкой для противовеса. Вытягивали вагон больше четырех часов. Несколько раз в шахту спускались сварщики, обрезали зацепившуюся за бетон обшивку. Наконец с надсадным железным стоном он показался над поверхностью – огромный, изуродованный параллелепипед, покрытый какими-то ржавыми оспинами.
Когда его грузили на платформу, оборвался трос лебедки противовеса. Подвешенный на стреле вагон опасно качнулся, врезался в кран, едва не сшибив его с рельсов и заставив дрогнуть врытые в землю упоры. Из вагона с грохотом посыпалась какая-то труха, куски металла. Крановщик выпрыгнул из кабины – мат-перемат, чуть не с кулаками полез на водителя «Урала». В это время отлетела торцевая дверь вагона, а вместе с ней, безкостно болтнувшись в воздухе, на платформу вывалились два почерневших трупа.
Денис велел отогнать кран назад на несколько метров. Взял Мамонта, Дерзона, Балуева, двух оперативников и фотографа, забрался на платформу. За полгода трупы в шахте с естественной вентиляцией успели превратиться в мумии, одежда истлела – в общем, после падения с высоты вид все это имело достаточно неприглядный. Фотограф аккуратно «отщелкал» платформу с останками, потом общими усилиями их загрузили в черные пластиковые мешки.
Да, Балуев еще нашел пистолет «ПМ» с пустой обоймой – он тоже вывалился из вагона…
Опять прицепили лебедку. На этот раз обошлось без приключений. Вагон погрузили на платформу и даже ухитрились поставить его на колеса. Пока эмчеэсники закрепляли колесные пары в транспортировочных колодках, пока ждали локомотив из Воронежа, Денис с Мамонтом обули резиновые сапоги, комбинезоны, надели респираторы и зашли внутрь.
Сразу стало ясно, что ржавые оспины на обшивке – следы от пуль.
Весь вагон изрешечен ими так, что похож на картофельную тёрку. Пробоины на перегородках, на стенах, на потолке. Иногда это отверстия, в которые не пролезет палец, иногда – настоящие проломы, как от ядра или картечи.
Поскольку последние месяцы вагон простоял в положении «на попа», конец коридора был буквально забит какими-то обломками, чемоданами, осколками посуды… И трупами. Тела лежали вповалку, комом, изорванные, смятые, спрессованные, как мороженая рыба.
