Лицо у него было красным и потным, но голос пришел в норму.
– Душно. Но работаем в шлемах. Лучше потерпеть…"
"Он не закончил фразу, но и так было ясно: «Чем получить пулю в голову!»
На столике в подставке стоит навигатор с пятидюймовым экраном. Вместо карты автомобильных дорог здесь загружена программа, какими пользуются машинисты на международных рейсах. Красная точка на экране бежала вдоль сдвоенных линий, обозначающих железнодорожные пути, а в окошке для текстовых сообщений то и дело вспыхивали надписи, предупреждающие о приближении к очередной ветке, развязке или станции.
Обычно надписи дублировал мелодичный женский голос («Татьяна», как было сказано в меню), но сейчас Карпенко его отключил.
Шаура глянул на время, высвеченное на экране навигатора крупными цифрами. 22–45. Только миновали Северск и вышли на отрезок действия. Кулаков ушел на разведку двадцать минут назад и как в воду канул. У них есть коротковолновая связь, а у Кулака в высоком воротнике свитера спрятан микрофон, вот только пользоваться им без крайней нужды он не станет – дежурные милиционеры, начальник состава, машинисты, да и люди Караваева, что не исключается, – тоже пользуются коротковолновиками, «светиться» здесь ни к чему.
– Может, я пойду пройдусь? Проверю, чего там?
– Не дергайся, – сказал ему Карпенко.
Шаура посидел еще немного, покряхтел, прислушался к звукам, доносящимся из коридора. В последних купе «гуляли». Веселые крики, смех, звон посуды. Отчетливо тянуло сигаретным дымом. Ладно, гуляйте пока…
Он принял прежнее полулежачее положение, закинув ноги в тяжелых «берцах» на противоположное сиденье.
И только он устроился, в дверь постучали мелкой условной дробью. Вернулся Кулак, живой и здоровый.
– Наша проводница привела хахаля, – доложил он Карпенко. – Они заперлись в служебном купе. Похоже, е…
Кулаков запнулся.
– Кажется, занимаются сексом, – поправился он.
Генерал поднял бровь:
– Да неужели? Ну, это мы переживем… А что происходит в вагоне более важного?
– Четверо новеньких, согнали пассажиров в другие вагоны и заняли их места…
– Откуда новенькие? – перебил его Карпенко.
– Кто такие?
– Двое вроде бы тиходонские, по описаниям подходят. Тогда это Уманский и Витенко – Винт который. Они в шестом купе. А те, что в третьем, – не знаю. Там высокий один, морда такая, что молоко скиснет, у Караваева есть похожий хмырь, я видел на фотках и на видео…
– Так что бандюков уже шестнадцать, – раздумчиво произнес Карпенко, не обдумывая, а констатируя.
