Плечи – во, ручищи такие, что можно кирпич спрятать, не заметишь. У одного билет на имя Таризова Гайка Арменовича, а рожа курносая, рязанская. «Каких сейчас только армян да грузин не наплодилось, – думает Людочка. – И рыжие есть даже, и синеглазые, а все потому, что „черные“ пихают наших баб направо и налево. Вот только кровь русская все-таки сильнее ихней, потому и появляются на свет такие Гайки Арменовичи…»
Степенно подошли четверо серьезных мужчин с военной выправкой. И опять тяжелые сумки.
И в пакетах что-то громоздкое, вроде мотоциклетных шлемов… Спортсмены, что ли? Так те обычно молодые… Может, тренеры?
А вот какие-то вертлявые, с противными рожами, матерятся, плюются. Уроды! Куда они все едут? Что за день такой?
Почти все пассажиры прибыли. Остались два места в последнем купе. Из вагона вышел покурить один из бизнесменов, которые донские дары везут в столицу. Вышел без шапки, голова у него бритая под ноль, вся в шрамах каких-то.
Стоит, дымит, поглядывает на Людочку, улыбается. Подошел ближе, достал из куртки плоскую бутылочку водки, крышку свинтил, протягивает:
– Потянешь, красавица?
Людочка фыркнула, отвернулась: еще чего, больно надо.
– Как хочешь.
Парень пожал плечами, сам приложился к горлышку, всосал чуть не треть бутылки. Словно почуяв манящий запах, зигзагами к нему подрулил пьяненький мужичок в ушанке, которая каким-то чудом еще держалась на его голове.
Он встал напротив парня на широко расставленных ногах, качнулся и прожужжал:
– Муж-ж… Щю-щю…
Что означало, скорее всего: мужик, дай чуть-чуть.
На всякий случай он продублировал свою речь жестом, сведя вместе дрожащие большой и указательный пальцы. Парень не обратил на его усилия ни малейшего внимания, завинтил крышку, сунул бутылочку во внутренний карман, развернулся и пошел в вагон. Мужичок в шинели устремился за ним, успел схватить за штанину, когда парень уже поднялся на ступеньки.
Пассажир оглянулся и несильно, с ленцой, лягнул, угодив – случайно или неслучайно – ботинком прямо в лицо. Взмахнув руками, пьянчужка молча рухнул на перрон.
Людочка отвернулась. С противоположной стороны к вагону приближались двое мужчин в черных брюках, черных коротких куртках и черных вязаных шапочках. На плечах, придерживая руками, они несли длинные яркие сумки на ремнях. Другого багажа Людочка у них не заметила.
