Наконец сверху на него падает тело, Волкодав сталкивает его в сторону. Рывком толкает крышку дивана, приподнимается еще раз… Падает. В руке у Волкодава граната. Зубами вырвать чеку и накатом послать гранату в коридор… Но он не успевает. Караваев просунул руку в щель двери и прострелил ему голову. И тут же пуля Козыря пробила ему бок. Он развернулся. Заклятые враги в упор разрядили оружие друг в друга.
Анисимов «зачистил» несколько купе и оказался в конце вагона. Раненый Дядя прицелился в черного рыцаря, но пуля «Вектора» разорвала его пополам.
Через несколько минут все было кончено. Кулаков и Анисимов обошли вагон, осмотрели все купе, тамбуры, туалеты.
– Чисто, – доложил Анисимов, вернувшись.
Карпенко кивнул. Он внимательно смотрел на навигатор.
– Костя, приготовься отцепить вагон. По моей команде. Кулаков на страховке. Никто не должен видеть, что здесь творится.
– Мы действовали в рамках закона, – сказал Шаура.
– Мы никак не действовали, – строго поправил его Карпенко. – Нас вообще здесь не было. Выполняй команду!
В тамбуре Шаура снял с пожарного щита маленькую, но тяжелую кувалду, выкрашенную в красный цвет.
Потом вышел в переход, повернул стопор и сложил брезентовую «гармошку». Теперь холодный ветер продувал его до костей. Но офицер не обращал на это внимания. Он поднял стальные листы перехода, нагнулся к сцепному устройству и выбил кувалдой страховочный штифт. Вагон дергался и раскачивался. Внизу, совсем рядом, гремели колеса, в свете луны мелькали шпалы. Хотя Кулаков держал его за ремень, чувствовал себя Константин не очень уверенно.
Сорвешься – превратишься в мясной фарш… Но об этом лучше не думать! Шаура нашел расцепной рычаг, потянул. Поддается… Но больше ничего не произошло. Он напряг мускулы. Казалось, рычаг застрял, не дойдя до нужного положения. Константин взмок, мышцы гудели от напряжения, а вагоны никак не хотели расцепляться.
«Что не так?» – лихорадочно соображал он. И вдруг понял, что замок открыт, просто вагоны идут пока с одной скоростью. Действительно, сцепки стали медленно расходиться, он заметил, что ноги разъезжаются, потому что восемнадцатый вагон постепенно отдаляется, а девятнадцатый отстает, и между замками автосцепки появилось пространство, которое с каждым мгновением увеличивалось.
Он быстро переступил на свою сторону.
– Руку давай! – сказал Кулаков, помогая взобраться в вагон."
"Хвост поезда медленно, но верно удалялся. Вагон, сперва совсем незаметно, потом все более явно терял скорость.
Они вернулись к командиру.
