– Какое сатусво?
Вопреки обыкновению, Пит Лисица сидел рядом с водителем, в очередном дорогом костюме и даже галстуке. Толченый и Соболь развалились сзади в потертых джинсах, куртках, с «калашниковыми», зажатыми между колен.
– То, что раньше было. До того, как эти пиндосы решили все разграбить. Чтоб положили капусту обратно, короче! А то весь общак растащут, а мы будем хлебалами щелкать! И главное, что? Никому, кроме меня, ничего не надо! Никто за порядком следить не хочет!
Пит набрал очередной телефонный номер:
– Крепыш? Здоров будь, корефанчик! Как дядю Филю поминать будем? А что общак? Куда увозить?! Кто тебя в жопу долбит?! Каждый за себя, да? А об Обществе кто будет думать? Я за вас буду думать? А мне что, больше всех надо?
Он выругался и сунул телефон в карман.
– Слышь, Пит, а чего ты теперь в костюме везде ходишь? – поинтересовался Пыж, скорей всего, чтобы отвлечь шефа.
– Для респектабельности, фраер ты ушастый. И колорита.
– Чего?!
– Того! В этом прикиде я как депутат или типа из мэрии.
Вон, Толченого сразу свинтят и ласты за спину. А насчет меня еще подумают.
– Так я с автоматом, чего меня не крутить, – обиженно прогудел Соболь.
– Ладно, проехали. Готовьтесь, сейчас начнем пиндосов гонять.
– Так я не понял: чего делать будем? – спросил Толченый. – С братвой воевать?!
– Какое твое дело, Леха? – злобно каркнул Пит. – Твое дело – меня слушать! Сделаем дело, поедем обедать. В «Бакинский дворик». Там понтов мало, а шашлык хороший. Я жрать хочу…
– Не, Пит, ты четко скажи, – угрюмо сказал Соболь.
– Братву валить не будем?
– Да что вы все жопами вертите?! – взорвался Лисица. – Общак растаскивают, а вам ничего не надо! А мне надо?! Чего я голодный к Фитилю на дачу еду? Чего я против всех пру?! Сидел бы за белой скатертью, хавал мясо с кавказской икрой, коньяком запивал да сопел в дырочки! А благо воровское пусть псу под хвост кидают! Только раз смотрящего нет, Общество должно смотреть за порядком! Общество должно «закон» блюсти! Где это Общество? Или его нет уже? Одни говнюки остались?!
Черный «Мерседес» ворвался в узкие улочки Малаховки и, уверенно ныряя по переулкам, выскочил на улицу, где жил Фитиль.
Она упиралась в лес и сейчас вся была заставлена крутыми автомобилями с наглухо затонированными стеклами. «Мерины», «бэшки», «аудюхи», «Кайены» и «Рэйнджроверы», все черные, сверкающие, с номерами, состоящими из одних нолей и заветных букв, отражающих принадлежность к серьезным государственным структурам.
