В конце концов, занимая место в этой машине, каждый из них переступает какую-то границу, за которой не остается условностей.
– Шаура. Работаешь в первой группе вторым номером, в паре с Мальцевым. Старший – Анисимов.
Это голос Карпенко, он, как всегда, сидит впереди, рядом с водителем.
– Высадка на объект в девять ноль-ноль, с воздуха. Условия тяжелые. Штормовой ветер, волнение семь баллов. Установка на противника: максимум до плешки, исключения не предусмотрены…
Ну вот, уже что-то проясняется. «Максимум до плешки» – это значит, что любое живое существо на объекте подлежит немедленному уничтожению.
Значит, особо опасные террористы, сто пудов, к другим категориям такие установки не применяются. А раз «волнение семь баллов», значит, операция будет проходить на борту судна, и скорее всего в океане, а не на море – на море такие сильные шторма редкость. Только какой океан – Тихий? Индийский? Атлантика?.. Если высадка в девять утра, а средняя скорость, с которой «Меч» движется к месту операции, составляет 500–600 километров, то получаем… Примерно три тысячи километров.
Скорее всего – Атлантический. Итак, террористы захватили авианосец, команду уничтожили. Или команда взбунтовалась и захватила ракетный крейсер… Ну или что-то еще в этом роде…
– …Вторые номера отвечают за огневое прикрытие первых и руководителей групп. Время на операцию – двадцать минут. В общем и целом это всё. С подробностями старшие ознакомят каждого бойца в индивидуальном порядке.
Костя открыл термос, налил половину колпачка, обжигаясь, выпил.
Кофе немного бодрил, но был кислым. Растворимый, одним словом. Если бы у него была жена, она бы варила настоящий кофе, из зерен. Да, неплохо… А сын бы помогал укладывать «комплект-ноль» на случай ночного вызова, проверял батарейки, сроки хранения лекарств в походной аптечке и всякое такое. Просил бы подержать пистолет. Дал бы он мальчишке оружие? Костя не знал. Как не знал, хочет ли он вообще, чтобы семья ждала его дома, волновалась, плакала и сходила с ума, если случится беда.
Слишком сложно все это.
– Полковник спецназа с холодным лицом… – тихо замурлыкал он. Никто не обрывал, не говорил, чтобы он заткнулся, что он всем надоел… Это будет на обратном пути. Если, конечно, все останутся живы…
Шаура снова наполнил колпачок. Краем глаза успел заметить, что машина свернула на Кутузовский проспект. Дальше будет Можайское шоссе, и, скорее всего, грузиться они будут на военном аэродроме под Жаворонками.
