Меч Томаса

К тому же неизвестно, что там на дорогах. А в эти дебри ни один нормальный не сунется.

– А как же эти? – поинтересовался Савмак, в полумраке кивая обратно. – Послушники.

– Да какие ж они нормальные? – удивился Олег.

Ратник согласно выдохнул.

– Хотя да, – ответил он. – Красивых баб только ненормальные жгут.

Ночь окончательно опустила темный полог на лес, болото погрузилось во мрак, в котором то там, то тут мерцают зеленоватые огоньки и бледно-голубым светятся гнилые коряги. Где-то страшно закричала птица, Люсиль в страхе кинулась на спину Олегу и прижалась, теплые руки обвили его за пояс.

Он скривился.

– Только не сопи. А то всех кикимор разбудишь.

Люсиль испуганно икнула позади.

– К-кикиморы?

Олег кивнул уверенно."

"– Ну или какие-нибудь мавки. А может, и болотники, если такие еще остались. Они страсть как красивых любят. А ты у нас самая красивая.

– Мне страшно, – пискнула, Люсиль, ее теплая грудь еще сильнее прижалась к спине Олега.

– Сам боюсь, – ответил он.

– Может, вернемся? – снова слабо раздался ее голосок.

Олег выдохнул, отплевываясь от светлячка, настырно мостящегося ему на губу.

– Поздно. И некогда. Не успеем – все падет прахом.

– Ну почему нам теперь надо торопиться? – захныкала Люсиль. – Пока я тебе не сказала про этот Меч, ты зачем-то лежал на лавке и знать о нем не знал. А теперь гонишь через болото.

Олег многозначительно и тяжело произнес:

– Знал. Всегда знал…

Силуэт Савмака впереди идет, раскачиваясь, как разбуженный медведь, и протаптывает в мягкой почве путь.

– А мне бабка рассказывала, – начал Савмак, пыхтя и сопя, словно лось, – что кикиморы красивыми девками оборачиваются и честных людей в топи заманивают.

Люсиль за спиной Олега охнула, она так и шла, прижавшись к нему всем телом.

– Не к ночи о них вспоминать, – суеверно прошептала она.

Олег кивнул.

– И то верно, – согласился он.

Савмак хохотнул угрюмо и сказал:

– Пастор, я, конечно, понимаю, у тебя духовность. А духовность твоя может огонь разжечь? А то ни зги не видно. Иду как слепой. Того глядишь – нырну с головой, а ты, не осерчай, хоть и мощный пастор, но я тяжелый. Не вытянешь – утопну.

Эти топи Олег помнил еще с тех пор, когда болота здесь не было, а цвел обширный луг.