Меченный смертью. Том 4

То ли от того, что всю дорогу меня сопровождали мои незримые наблюдатели, то ли от действия камня алого пламени, силу которого я впитал, но за все время путешествия на меня не было совершено ни одного нападения. Медведь вел себя вполне спокойно. Он находился в привычной для себя среде и лучше меня знал все ее законы. При этом он инстинктивно старался выбирать наиболее безопасный маршрут.

Если вблизи появлялась стая аномальных тварей — чаще всего это были волки — то косолапый останавливался и угрожающе рычал в их сторону.

В этот момент шерсть у него на холке становилась дыбом, а из пасти вырывались языки жаркого пламени. Обычно этого было достаточно, чтобы любая группа монстров без дополнительных уговоров быстро исчезала в районе горизонта. Все-таки мой попутчик был мощным зверем пятого уровня. И с такими никто не хотел связываться.

На привалах, когда я разжигал костер и начинал готовить что-нибудь из своих весьма скромных запасов, медведь неизменно уходил на охоту. Если рядом была река, то косолапый довольно успешно занимался рыбной ловлей и каждый раз приносил мне часть своей добычи.

Иногда это были несъедобные аномальные особи, но чаще всего — вполне пригодная в пищу рыба, которую я коптил или жарил, а потом уминал за обе щеки.

Когда реки рядом не было, то медведь охотился на других аномальных монстров. В этих случаях он не приносил мне часть своей добычи, поскольку почти вся живность в диких лесах была абсолютно непригодна в пищу.

Сбруя медведю нисколько не мешала. Единственными неудобными моментами для него были высокое седло и боковые сумки с артефактом и булыжником.

Но я еще во время подготовки к путешествию приметил, что все эти аксессуары легко отстегиваются. И на каждом привале я освобождал косолапого от этого ненужного бремени. А после охоты, он походил, ложился между двумя сумками с их тяжелым содержимым, и я спокойно пристегивал их обратно.

Одним словом, путешествие было вполне комфортным и даже увлекательным. Я наконец-то оказался в своей привычной среде, по которой уже давно тосковал, а именно — в полном одиночестве.

Во время привалов я не забывал и о физических нагрузках, укрепляя тело как силовыми упражнениями, так и растяжкой. Помнил я также и о медитации, которая хорошо восстанавливала силы и приводила мысли в порядок.

Когда я выдвинулся с последнего привала, то до указанной Андреем Дубровским точки оставалось чуть больше пяти километров. День клонился к вечеру. Часы показывали пол шестого после полудня.