Меченый

– Ты так и не объяснил мне свой план, – сказала Моника, сидя рядом со мной в красной машине с откидным верхом, взятой напрокат.

Она старалась перекричать рокот транспортного потока и громкое гудение ветра над головой, поскольку мы снова ехали.

– План может оказаться ошибочным. С другой стороны, стратегия – это способ действий, неизмеримо более подходящий к нашей ситуации. Предпочитаю стратегию.

– Хорошо. Ты так и не поделился со мной своей стратегией.

– У тебя нет даже стратегии?

– Я над ней работаю.

Моника повернулась ко мне и нахмурилась. Должен отметить, вид у нее был очаровательный. Черные волосы, убранные в аккуратный пучок, огромные круглые солнечные очки. Водителям, которые заглядывали в нашу машину, она должна была казаться спешившей на съемки восходящей звездой. А я, наверное, выглядел как ее бухгалтер.

– Все будет хорошо, – сказал я. – Эй, мы подъезжаем к Тихому океану. Чувствуешь запах?

– Нам нужно где-нибудь повернуть налево.

– Знаю. Но ведь это так здорово. Расслабься и дыши морским воздухом.

Тихий океан, причалы Санта-Моники, пляж бодибилдеров…

Я выбрался с забитой машинами Четыреста пятой улицы, свернув на бульвар Венеции, и направился на запад, в сторону Тихоокеанского шоссе. Возможно, не самый короткий путь, но определенно красочный.

– Может, накачать бицепсы, чтобы восхищались местные?

– Лучше уж раздать всем увеличительные стекла.

– Веди себя прилично.

– Правда, Виктор. Какой у тебя план? Мы просто войдем и потребуем рассказать правду?

– Потребуем.

Но учти: он подготовился к нашему визиту. Не знаю, упрячет ли он нас в кутузку или очарует до смерти, но в какую бы игру он ни играл, нам придется приспосабливаться. Я специально наделал шуму, чтобы он знал: за ним идет охота. И он занервничал. Предупредил меня через миссис Лекомт, чтобы я не мутил воду, и убил Стэнфорда.

– Как ты узнал его новое имя?

Кафе «Китайские деликатесы на берегу озера» находилось отнюдь не на берегу и предлагало совсем не деликатесы. Принимая во внимание голые столы, разбитую вывеску и написанное иероглифами меню, клиент мог рассчитывать на одно – подхватить ботулизм.

Но если он хотел отведать удивительное блюдо дим-сим, если не претендовал на льняную скатерть и серебряный подсвечник и если не страшился оказаться белой вороной среди желтой стаи, то лучшего места, чем «Китайские деликатесы», не было во всей Филадельфии.

– Ты совсем не ешь, – сказал я Шейле.

– Но я заказал все это для нас.